Основано на реальных событиях.
Полумрак комнаты рассеивается несколькими свечками на полках и ночном столике. У меня всё готово и я жду только тебя. Наконец дверь ванной открывается, и ты выходишь совершенно другой, преобразившейся девушкой. Вошла львица — вышла рабыня. Чулки остались на тебе, но кроме них больше нет никакой одежды. Чуть влажные волосы забраны в хвостик, голова опущена, щеки покрыты румянцем. На шее поблескивает ошейник — мой подарок тебе на День рождения, на запястьях и лодыжках кожаные браслеты. Ты вся излучаешь покорность, ладошки рук прикрывают киску и теребят снятые трусики, грудь часто поднимается. Ты взволнована и возбуждена. Стоишь неподвижно и ждешь указаний, от тебя больше ничего не зависит. Подхожу, осматриваю с ног до головы прекрасное тело, чуть касаюсь уже возбужденных сосочков, перехватывая твой стон, глажу по щеке, приподнимаю твой подбородок и смотрю в глаза — ты возбуждена, и ты боишься. Подаешь мне пропитанные твоей влагой трусики:
— Ваша Сучка готова, Господин!
Не говоря ни слова ввожу тебя в спальню, твои глаза сразу расширяются от восторга, на губах улыбка — мы давно с тобой хотели попробовать Игру с приковыванием. Ты хочешь запрыгать на месте, хлопая в ладоши, но ты моя покорная Сучка, и тебе это не позволено.
— Что ж, начнем, как обычно, с порки. Сколько ударов ты заработала за эту неделю?
— Семьдесят, мой Господин! — Я аж присвистнул. — Так много?
— Я дрочила каждый день без Вашего разрешения, Господин.
— Тебя так возбудила предстоящая Игра?
— Да, Господин, и я вспоминала нашу прошлую встречу, когда вы заставляли меня подниматься по лестнице и раздеваться, когда ласкали на каждом этаже и заставляли сосать и делать неприличные вещи (тема для другого рассказа =)).
— Ммм, да, я помню, ты так стеснялась и боялась, что кто-нибудь выйдет из квартиры и застанет тебя с задранной юбкой и вибратором в пизде.
Ты протяжно застонала от моих слов и накативших воспоминаний.
— Мне кажется, или ты опять течешь, шлюшка?
— Да, Господин, меня заводят ваши грубости.
— Что ж, хоть ты и была плохой девочкой, но семьдесят для тебя чересчур. Я оставлю тебе двадцать пять... — Спасибо, Господин! — ты расцвела скромной улыбкой. — ... Но я заменяю оставшиеся сорок большой пробкой тебе в задницу! — Ох! — улыбка сразу погасла. — ... И еще пять ударов по пизде. — Ты вздрогнула и снова покорно опустила голову: — Да, мой Господин, как скажете. — Вставай раком на кровать!
Ты покорно встала ровно посередине поперек большой кровати, широко расставив ножки. Да, я не ошибся — ты вся истекала, влагалище блестело, даже чулочки немного пропитались твоей влагой. Шикарная попка, которая манила меня с первой нашей встречи, и сегодня у меня были на нее особые планы.
Я застегнул браслеты на запястьях и лодыжках карабинами. В твоей спортивной сумке было еще много интересных вещей — пробки, плетки, вибраторы, кольца, прищепки, зажимы, цепочки, смазки, салфетки, презервативы — огромная куча игрушек для наших Игр. Мы постепенно покупали это вместе и по отдельности, но ты каждый раз приносила все с собой, как покорная сучка, и каждый раз текла, когда собирала эту сумку.
Ты вздрогнула, когда я прикоснулся стеком к твоей спине. Кусочек кожи на конце гладил по лопаткам, пояснице, переходя на бедра, а затем на животик, слегка потеребил окаменевшие сосочки, и вдруг резко и со свистом ударил по попе.
— Ааааааах, один! — ты взвыла от неожиданности, но не забыла правила.
Стек гуляет по бедрам, и снова со свистом ударяет.
— Ааауу, два!
Пощекотал пяточку, и ударил с двойной силой.
— Ааааааыыыыыыы, триииии!
Удар!
— Аааххх, четыре!
Удар!
— Оооууууу, пяяяять!
Тебя всю трясет, лицо уткнулось в простыню, и, кажется, ты плачешь. Поднимаю твою голову и всматриваюсь в лицо — да, так и есть, тушь потекла от слез.
— Ты была плохой девочкой?
— Да,
