А бюстгальтер оставлю, ладно? И пояс с чулками. — Чёрными? — Да, чёрными. Это сексуально. — Ну класс! Давай, мамочка, мы ждём. — Сейчас, сына, приду. Хочу очень, теку уже... Глаза у Серёги и вправду были почти квадратные. — О чём это вы? Какими чёрными?... Чё, правда?... Придёт сюда без трусов? Нифига себе... — Это про чулки, чёрныё чулки... Пояс, все дела... Как в порнухе. Вино есть? Ладно, я сбегаю, если что, дома есть. И вот лёгкий стук в дверь. Мы оба пошли в прихожую, Серёга открыл, и в квартиру зашла мама. — Здравствуй, Серёжик! Принимаешь гостей? — Здрассьте, тёть Ляль. Проходите, пожалуйста! Мама обняла его, поцеловала в щёку: — Вежливость — это прекрасно. Я не буду туфли снимать, с твоего позволения. Мы прошли в комнату. Мама, как всегда, выглядела потрясающе. На ней было лёгкое летнее платье, красное с чёрными полосками, подчёркивающее достоинства её дивной фигуры — талию, округлые бёдра, в откровенном вырезе виднелась немаленькая грудь. На ногах — красные лакированные туфли на шпильке. И чёрные чулки. Серёга пялился на неё во все глаза. Он остановился позади мамы, явно пытаясь понять, есть ли на ней трусы. Через ткань увидеть этого было нельзя, поэтому я подошёл в маме, обнял её и стал целовать, чувствуя, как она отвечает на мой поцелуй и губами, и языком... Я провёл рукой по её спине, потрогал ягодицы. И у меня, и у Серёги уже вовсю стояли хуи, мама тоже была сильно возбуждена — дыхание её становилось всё чаще и глубже, она даже слегка постанывала, прижимаясь ко мне. Я опустил руку ниже, и стал поднимать платье — выше, ещё, ещё выше, пока не открыл Серёгиному взору всю её жопу. Он наблюдал за нами как завороженный. Я оторвался от маминого рта, и поманил его к нам. Через мгновение он уже прижимался к маме сзади, держал её за грудь и целовал в шею... Я отошел в сторону, чтобы увидеть эту картину. Мама тут же повернулась к Серёге, одной рукой обняла его, другую просунула ему в трусы и взялась за хуй. Они целовались, его руки уже мяли ей ягодицы, она дрочила... Возбуждение уже зашкаливало. — Мам, тебе не жарко? Она грациозно высвободилась из Серёгиных объятий, стянула через голову платье. — А вы так и будете прятать от меня своих крававцев? Или хотите ещё немного постесняться? Я уже теку вся, не могу больше... Через секунду мы стояли голые. С минуту мы молча смотрели друг на друга. Мама стояла перед нами — раскрасневшаяся, в чёрном кружевном бюстгальтере, таком же поясе, чулках, в туфлях... Рука её скользнула к гладко выбритому лобку, она развинула пальцами влагалище, переводя взгляд с моего хуя на Серёгин и обратно. Потом подняла глаза и выжидающе посмотрела на меня. Я подошёл к ней, расстегнул бюстгальтер. Освободившиеся груди оказались в моих ладонях, хуй упирался в ягодицу. Серёга, красный как рак от напряжения, дрочил, стоя перед ней. — Как ты сама хочешь? — В жопу, Вовик, пожалуйста... — Ну, Серёга, действуй! Ебать в очко ты у нас главный специалист. Может и мне перепадёт... Да не нужно смазку искать, всё готово, ты же знаешь. Иди!... Мама наклонилась, легла грудью на стол, а я, стоя рядом, раздвинул ей ягодицы как мог широко. Её анус блестел от смазки. Подошёл Серёга и начал осторожно вводить залупу. Зрелище было фантастическое! — Давай, Серый, это же не моя жопа, опыту побольше, давай! Мама сама взялась за ягодицы, удерживая их раздвинутыми, и Серёга, осмелев, ввёл сначала только залупу, отчего мама тихо охнула. а потом в три приёма весь хуй. Тут уж мама начала охать и ахать в полный голос, схватилась за стол. Он сразу стал ебать её мощно и быстро, а я смотрел, как его здоровый хуй с силой входит в мамину жопу. Я знал уже, что мама в таком возбуждении не молчит, и не ошибся. — Да, ещё... отъеби меня как следует... аааааа... Серёжик, ебёшь меня в жопу... ещё... аааааааа!... ещё!... хорошо... мне хорошо... ну ещё!... ммммм... да!... да!... аааа!... ооооой!... ааааа!... Не знаю, сколько это продолжалось, но вот Серёга последний раз засадил ей в жопу до упора, на
