Уже три года я живу в этой глуши посреди леса и исполняю обязанности егеря — слежу за охотничьими угодьями и популяцией всякого зверья. Мне сорок лет, зовут Тихон Степанович, но все кличут Егерь.
Сегодня я делал обход своих владений и ждал очередную группу туристов, которым не дают покоя красоты Карелии, как часто говорят — края воды и камня. Вот и прутся сюда все кому не лень. Я терпеть не могу этот шумный, вечно галдящий молодняк, охотники лучше, но делать нечего, мой дом служит неким перевалочным пунктом. Кроме того, я должен вкратце инструктировать этих придурков на тему — как не подохнуть в лесу, по крайней мере, сразу.
Проходя по кромке заросшего мхом болота, я увидел, как Арес радостно спугнул вальдшнепа. Арес — это пес, подобранный мной щенком на одной из московских помоек. Думал, выхожу — отдам его в добрые руки, но в результате этот лосёнок прижился и остался у меня насовсем. Особым умом он не отличался, скорее даже наоборот. Псина злобно рычала и делала попытки кидаться на всех, кто подходил к дому, не разбираясь, друзья это или враги. Короче, Арес был довольно агрессивным и подозрительным и подпускал к себе только меня и женщин, которые, впрочем, были нечастыми гостями в доме. Такой вот кобель — во всех смыслах слова. Зато вдвоём мы с ним жили душа в душу, без него было бы вообще скучно. Со мной пес всегда был покладистым и ласковым. Но, если не считать функцию компаньона, пользы от свинозавра не было никакой — уток этот балбес не приносил, дичь не выслеживал, а учуяв волка или медведя, и вовсе поджимал хвост и прятался за мои ноги.
Кстати, надо не забыть его в комнате запереть, когда туристы припрутся, а то ещё куснёт кого-нить от избытка чувств, и потом начальство мне вставит.
Наконец, я достиг озера, берега которого были усыпаны округлыми гранитными валунами, как их тут называют, бараньими лбами, а из воды тут и там выглядывают луды — затопленные водой небольшие скалы. Я невольно залюбовался озёрным пейзажем, который завершал светлый сосновый лес, окружавший холодные глубокие воды.
Всё, обход закончен, пора домой...
Туристы припёрлись ровно в пять, и я, заперев рычащего Ареса в доме, вышел к ним во двор.
— Что-то я не понял. Вас по документам должно быть десять человек. Почему вас только девять, где ещё один? — спросил я высокого рыжеватого парня, который вышел вперёд.
— Отказался в последний момент, понос у него... — и как-то нехорошо он в тот момент засмеялся, но тогда я этому значения не придал, подумал, что просто придурок.
— Давайте я кое-что объясню...
— Да мы всё знаем, — перебил меня рыжий, — мы отметиться зашли, для галочки, как начальник на турбазе велел, так что бывай, дядя.
Вся компания дружно засмеялась и направилась в лес. Ну и наглость! Такое хамло попалось мне в первый раз. И ничего ведь не сделаешь, в морду не дашь, за это по голове не погладят, особенно если среди этих козлов какой-нибудь богатенький ублюдок попадётся. Хер с ними, пусть хоть в болоте утонут, мне насрать.
Подождав, когда недотуристы отойдут подальше, я выпустил заливающегося лаем пса во двор и, плюнув на всё, пошёл обедать. Достав из холодильника вчерашнюю рыбу и порядком надоевшие мне макароны, я вспомнил, что давно не заходил в корбы. Это низинные подтопленные еловые леса с дремучими сумрачными чащами и буреломами, где с хвойных ветвей свисают лишайники. Место сырое, мрачное и не особо интересное, но и за ним надо приглядывать. Сегодня лезть в это болото совсем не хотелось, и я решил отложить малоприятное рабочее мероприятие на следующее утро, типа, зачем делать сегодня то, что можно отложить на завтра.
А утром погода начала портится. Облака закрыли солнце, и подул холодный ветер. Но делать нечего, собрался идти — значит надо; вот что значит дотянул до последнего. Выйти рано не получилось, и в путь мы с Аресом отправились только в первом часу дня.
Довольно быстро
