воде в темноте. «Дружок» упирался Вере в районе пупка, и похоже собирался «лишить его девственности». Я взял ее руку и положил на пенис. Она не умело обхватила его и стала теребить. Я опустив руку, показал, что надо делать, как его дрочить. Как будто не понимая, что мы делаем, Мария Сергеевна, закричала: Хватит дурака валять, плывите сюда, здесь хорошо! Сейчас, крикнула Вера, и добавила поплыли. Мы долго плескались, терлись друг о друга, трогали «за разные места», они меня, я их. В общем веселились. Если бы дамы было не две, то я скорее всего завалил бы присутствующую, здесь же на песочек! Затем «играя» в стеснительность оделись в неглиже. Я одел плавки с «кармашком впереди», через который «мое добро», все время пыталось вылезти наружу, и не безуспешно. А «дэвушки» в лифчики и плавки. Я добавил валежника в костер, и мы допили вино на брудершафт. С глубокими, далеко не невинными поцелуями. Мария Сергеевна умудрилась, не заметно залезть мне в плавки и пообщаться с «другом». Костер догорел, и мы стали собираться обратно.
Придя на дачу выяснилось, что за хлопотами, меня не определили на ночевку. У Веры была своя комната, за кухней. Родители же располагались на втором этаже. Решили меня положить спать вместе со Степанычем на кровати, а Мария Сергеевна там же на кресле кровати. Вера пошла спать к себе. Устав за день, и не видя возможности продолжения, я провалился в сон. Однако, «не долго музыка играла»!
Из «лап Морфея» меня вырвали чьи то руки, гладящие мою грудь и живот. Потом на губах «загорелся жаркий» поцелуй. Я ответил, еще не понимая кто это. (Тяжело раздваиваться между двух подружек!) Пока мы целовались, ее рука уже залезла в плавки и во всю «шуровала» там. Я понял, это Вера. Схватила довольно таки грубо. (Ничего, обучим!) Я притянул ее к себе. В темноте слышалось тихое шуршание и наше сбивчивое дыхание. Вдруг со стороны кресла раздался голос: Идите вы в «баню»! Со своими телячьими нежностями. Спать мешаете! Мы замерли, и прыснули со смеха. А я шепнул в бархатное ушко, которое только что целовал: Вот туда то мы сейчас и пойдем. Мы тихонько встали, и вышли из комнаты.
Глава 5. Вступление во взрослую жизнь.
А. Прелюдия.
Закрыв за собой дверь, я притяну Веру к себе. Она доверчиво прижалась ко мне, а ее губы стали покрывать меня поцелуями. Я поднял ее голову, и мой губы, впились в ее. Мой язычок проник в ее рот и стал выделывать там «фортеля»! Она то же не осталась в долгу. Нашу языки встретились... Казалось поцелуй длился вечность. Когда мы оторвались друг от друга, то тяжело задышали, оказывается мы не дышали! С улицы, через окно, падал свет, от далекого фонаря. Я смотрел на Веру, она на меня. На ней была в короткая ночная сорочка, просвечивающая насквозь. Её не большие груди гордо возвышались под ней. Набухшие соски озорно торчали в стороны. Она тяжело дышала. Я поднял руку и взял ее за сосок. Она резко выдохнула, издав чуть слышный стон. Скинув с ее плеча бретельку и обнажив сосок я припал к нему, как к роднику в пустыне. Она вся отдалась этой ласке! А я, захватив в сосок губами, чуть сжал его, а потом стал облизывать. Моя рука помогал рту в этой «пытке»! Ее руки безвольно обмякли, голова откинулась назад, ближе подставляя для моих поцелуев и ласк сей объект вожделения. Пока одна рука и губы «терзали» грудь, второй рукой я стал гладить, сквозь мягкую ткань плавочек, промежность. Четко ощущая припухлость ткани над волосиками лобка. Скользнув ниже я погладил ее пухлые, еще не целованные, и не знающие мужской ласки наружные губы. Почти сразу же, я почувствовал, как намокают ее трусики на вульве! С трудом оторвавшись от ее прелестей, таких доступных и беззащитных, я снова поцеловал ее, на этот раз в шейку, и шепнул: Пошли. Мы спустились на кухню, и она открыв дверь, потянула меня за руку в сторону бани.
Зайдя в баню, Вера включила свет, и за навешав маленькие оконца шторами, закрыла дверь на защелку. Здесь было
