минут девятого, стерва, есть стерва, раздался звонок в дверь. Прибыла Елена Александровна. На лице боевая раскраска, одежда, продуманная до мелочей. Свободная блузка, под которой хорошо просматривался белый лифчик, узкая, короткая юбка, черные чулки. Именно чулки, а не колготки, это стало видно, когда она уселась в кресло. Она попыталась уговорить меня, даже всплакнула. Увидев, что это на меня не действует, обвинила меня, в том, что я не джентльмен.
— Послушай, крошка, — я намеренно выбрал такой тон, — у меня все нормально. Мне в принципе от тебя ничего не надо. Это ты пытаешься от меня получить запись, поэтому сбавь обороты. Тогда Лена стала торговаться. Я умело возражал. В общем, договорились. Сошлись на семидесяти пяти. Но, я могу ее вызывать в любое время и в любое место. Если она откажется десять раз, то договор будет расторгнут. Было еще несколько условий. Я забавлялся от души, обсуждая всякие нюансы. Она настояла все записать на бумаге, что бы я не жилил потом. Я не возражал.
— Теперь, последнее, — проговорил я, прежде чем подписать этот «великий договор», — раздевайся, я хочу на тебя посмотреть. Вдруг ты не в моем вкусе.
— Что, прямо здесь? — Лена растерялась немного. — Ага, здесь и сейчас, я на тебя посмотрю, и, может быть, подписывать ничего не придется.
— Знаешь, я не ожидала, что сразу надо будет... — она замолчала, подбирая слова. — Отказываешься? — равнодушно, насколько это было возможно, спросил я. — Твое право.
— Нет, что ты, что ты, — затараторила она, — не отказываюсь. Просто собираюсь с духом. Постояв еще минутку, Лена расстегнула блузку. Потянула вниз чулки.
— Нет, чулки снимать не надо. Только блузку, юбку, лифчик и трусы. Бросив на меня бешеный взгляд, она решительно сдернула блузку, юбку и лифчик. Помедлив немного, стянула и трусики, стринги, между прочим.
— Неплохо, неплохо, — проговорил я, рассматривая стройные ноги, подбритый лобок, с черными волосиками, и грудь второго размера с коричневыми сосками. — Повернись, а теперь пройдись до окна и вернись, — скомандовал я ей. Она покраснела, и хотя кипела от злости, послушно выполнила мои команды. — Можешь одеваться, я подписываю. Только одно условие, завтра у тебя там не должно быть никаких волос, мне они не понравились, — я расписался, и посмотрел на голую Елену свет Александровну. Она стояла передо мной в недоумении. Не понимая, почему я на нее не набросился и не взял ее. — Давай, поторопись, пока меня ты не воодушевляешь. Эти волосики, твоя деревянная походка, нет, видишь ничего, — я провел рукой по ширинке. Или ты думала, что стоит тебе раздеться, и я сразу воспылаю неземным желанием? Нет. Мне же не шестнадцать. Так, что до завтра, может завтра у тебя получится лучше, — я протянул ей ее юбку.
— Ты, ты знаешь кто? — она была прекрасна, голая, и в гневе.
— Знаю, можешь не продолжать, — я подвел черту под нашими препирательствами.
На следующий день, я, выбрал момент и зашел в ее кабинет. — Вот Елена Александровна, сдаю подписанные документы. Кстати, Вы волосики с лобка удалили? Она стушевалась, но быстро опомнилась. — Да, Широков, все как было сказано, — прошипела в ответ.
— Тогда, давайте я отвезу Вас в банк, через часок, и в машине проверю, как хорошо Вы это сделали. Мы, возили ее в банк, в налоговую, по фондам, хотя у нее была своя машина. Едем в центр города. Трехрядная дорога, напротив стадиона. Я паркуюсь на обочине.
— Давай, демонстрируй. Она вздернул подбородок, мол, какая скотина, подавись! Расстегнула джинсы и стянула их с пояса. Оттянула трусы, на, мол, смотри. — Неет, стягивай джинсы и трусы до колен, чтобы можно было хорошо рассмотреть. Мимо пролетали машины, никому не было дела до нас. Лена, стянула джинсы с трусами до середины бедра. Лобок был гладеньким. Я положил руку на него. Она дернулась, вырываясь. — Сиди, крошка, не рыпайся. Ты намерена долг отрабатывать?
— Здесь все равно ничего не будет, чего зря
