взялась за него, он выстрелил ей на лобок такой порцией спермы, что она вздрогнула.
— Всё? — Она облизала губы. — Кончил?
— Да. — Но внутри какой-то моторчик завертел маховик, спрятанный в члене. — Но это не помеха.
— Да. — Член был таким же настойчивым и твёрдым. — Теперь вижу. Сам или помочь?
— Мне нравится, когда ты его держишь. — Она покраснела. — Ты, вообще, у меня нет слов. Я... — А что говорить-то?
— Ничего не говори. — Её руки вновь коснулись моего члена, пробежали по нему пальцами, как по флейте, настраиваемой перед выступлением. — Ничего не говори.
Головка не хотела проходить внутрь. Вилька засмеялась, раскинул ещё шире ноги, раскрывая передо мной своё сокровище во всей своей красе. Я замер, держа член в кулаке. Ровные первые губки, такие же пухленькие, розовые вторые губки, выпирающий лобок.
— Красиво? — Она смотрела на моё лицо с интересом.
— Красиво. — Какая маленькая эта дырочка! Но мне сюда.
Головку я протолкнул, вызвав у неё вздох-всхлип. Не понимая, что это значит я замер, но руки властно подтолкнули в ягодицы меня вперёд. Стремительно погружаясь, я чуть не испугался — такие новые ощущения были для меня сродни открытию космоса. Наверно, даже правильней сказать так. Открывая для себя вселенную секса с женщиной, полную женской красоты, несокрушимого права на мужчину и многое чего от чего иногда и повеситься хочется, я замер на самом краешке, не головой, а каким-то сто двадцать седьмым чувством ощущая размеры открытого. Удивляясь и пугаясь распахнувшегося пространства.
Чёрт! Опять эта дурацкая побудка! Сколько можно? Валерия замычала, завернулась в одеяло, оставив меня со стоящим членом. Попробовать заснуть? Нет, мне лучше хожу туда. Всё ж легче будет.
***
Джонни-молоток навестил нас на третий день, рассказав продолжение наших приключений в порту. Полиция вдогонку уходящему кораблю послало строгий наказ провести обыск на борту на предмет присутствия посторонних лиц. Что было оставлено без внимания. Кто они такие — эти полицейские для Конфедеративных сил? Даже если бы они обратились в комендатуру Конфедеративных сил в порту, а те запросили бы Штаб сектора, а тот, в свою очередь, прислал шифрограмму с приказом, ответ последовал бы незамедлительный — «проверка проведена, посторонних не обнаружено». Даже если бы и были обнаружены. С такими разбирались бы сами, стараясь не выносить происходящее на уровень выше. Высадили бы на первой остановке. Так же вывели через служебный проход и на все четыре стороны. Если, конечно, «пассажир» ничего не учудил на борту. В этом случае вступали уже другие методы решения проблемы, но, опять же, сводящие к максимально возможному ограничению просачивания информации наружу. Позиция капитана этого десантного корабля была проста: «Всё должно решаться там, где оно состоялось».
Наш путь к точке Б — планете Стаут проходил спокойно, даже как-то мерно. Если не считать эти дурацкие побудки по утрам звуками победоносного горна и утреннюю эрекцию. Она деликатно отводила глаза, но я-то знал, что член мой настырно попадался ей. Во сне, когда мы приваливаемся, обнимаясь, член твёрдой палкой ложился между нами, тёрся о её аппетитные булки ягодиц, жался к тёплой спине её и нетерпеливо будил меня, если во сне она закидывала свою ногу на меня, невольно разогревая жарким лобком и без того воспалённый член. (Порно истории) Она также возбуждалась. Я видел это по невольным жестам, более долгому пребыванию в душе. Но молчаливое соглашение соблюдалось. Никаких поползновений с моей стороны, равно как и с её. Только глаза пожирали друг друга. По крайней мере, я пожирал её по утрам, смотря на неё, спящую, выпуская пары в тесном пространстве туалета. Вот, не думал, не гадал, как дрочером стал. Но лучше таким дрочером, чем покойником.
Она обжилась в каюте в тот же день, как и привыкла ко мне. Или это была такая провокация? Как бы то ни было, на
