поршень в моторе, постепенно увеличивающего обороты. Она стояла передо мной на коленях, и в ее глазах светилось только одно: «Хочу! Хочу! Хочу!».... Отмахав в ее жадно раскрытый рот с полчаса, я выдернул член, поднял ее на ноги, развернул, сорвал с нее эту жалкую мини-юбку, согнул пополам, уткнув голову в стол, раздвинул ягодицы и стал искать вход. Увидев мои затруднения, она помогла мне своими маленькими пальчиками направить член в попу. Я это сразу понял, что она так и поступит, так как забеременеть сейчас не входило в ее планы. А мне было уже все равно, в какую дырочку дуть. Главное то, что она была уже совсем рядом, этакая маленькая коричневатая точечка на этом нежном, холеном теле, от которого оторвать меня теперь никто бы не смог. Я охватил ее ягодицы жадными руками, раздвинул их до отказа и стал вводить свое красноватое «Дышло», властно раздвигающее стенки ее анала. — Ой! Больно же! — передернула она попу вправо, затем влево, но, не выпуская «Дышло», прочно сидящее в глубине ее темного «туннеля». — Терпи. И не дергайся, когда тебя мужик «шворит»! — прикрикнул я, вновь уткнув ее голову в стол и больно шлепнув по розовой ягодице. — Смотрите на него! Как осмелел! А ну-ка отпусти меня, козел! — она попыталась освободиться от члена, но тут же получила от меня такой подзатыльник, что больше не возникала. Она уткнула подбородок в стол и стала хныкать, изображая плач. Но я был беспощаден. В таких ситуациях строптивость бабы надо безжалостно ломать.... Я драл ее с такой скоростью, жесткостью и силой, что мне стало казаться, будто из ее попы уже пошел дым. Она тоже в эти мгновения, что было мочи поддавала мне задом, делая им не только поступательные, но и вращательные движения. — Софья Михайловна! К вам пришли, — прошелестел голос секретарши в приоткрытую дверь. — Закрой дверь, дура! Видишь, я занята... — Вижу, — слабо подтвердил голосок в унисон скрипнувшей закрываемой двери. Теперь я сильно давил руками на ее плечи, по самые яйца насаживая ее на себя. — Ух! Ах! Ох! — раздавались из моего горла сладострастные хрипы. — Уй! Ой! Ай! — вторила в унисон она.Наконец-то свершилось то, что и должно было свершиться. Из моего «Ствола» белым фонтаном забила сперма. Ее было так много, что она не уместилась в ее попе и стала вытекать через край, словно раскаленная лава, покидающая жерло затухающего вулкана. Я нацедил ее в ладонь, повернул женщину лицом к себе и стал измазывать ее лицо этим благодатным веществом, из которого рождаются дети. Она не сопротивлялась, и даже пыталась зацепить мою ладонь своим сладостным язычком. — Ну, как? — едва отдышавшись, спросил я. — Супер! Но вообще-то ты нахал! Так унизить свою хозяйку! Ведь ты драл меня не как прекрасную леди, а как подзаборную шлюху. — А разве это плохо? Читал, что все королевы, временами, мечтали быть подзаборными шлюхами, так как их так смачно никто не драл, а им так этого хотелось. — Может ты и прав, — согласилась она, надевая свою измятую мини-юбку. — Короче! Ты все уразумел насчет работы через неделю? — Все, моя госпожа! — слегка склонил я голову, прижимая ладонь правой руки к сердцу. — То-то. И смотри у меня! Не балуй! Там тебе придется поработать более аккуратно и не столь ретиво. И чтобы все у меня внутри было цело и здорово! На производство ребенка идем. Понял?! — Так точно, мой генерал! — вытянулся я в струнку, приложив ладонь к пустой голове.... Через неделю она принимала меня у себя на даче в шикарной спальне. На ее скользких простынях я никак не мог удержаться, а посему свалил ее на пол, прямо на кусачий ковер и так ее оттрахал, что стал опасаться, как бы под нами не провалился пол.Она визжала, как свинья, которую режут. Благо никого в доме не было, а не то досталось бы мне за изнасилование хозяйки. Мы сначала вместе считали оргазмы, но потом сбились со
