капитана.
Её лицо снова приняло задумчивое выражение.
— Был ещё корабль. Не военный тоже?
— Это было сопровождавшее нас судно. В водах полно пиратов.
— Пиратов... , — задумчиво повторила девушка.
Тем временем вернулись те две, что пошли проверять корабль.
— Aantuarion, — доложила одна из них.
— Aytzornyos, — ответила главная.
Она переключила своё внимание на падре Себастьяна, который ни разу не взглянул ни на кого из наших пленителей и, сидя на коленях, смотрел в песок. Девушка подошла почти вплотную к нему.
— Ваш жрец с вами зачем? — повернулась она в сторону меня и Хименеса.
— Это падре Себастьян. Священник всегда присутствует на судне, — ответил капитан.
— Смотри на меня, — обратилась она к падре совершенно нейтральным тоном. Но тот лишь начал громко молиться.
Понаблюдав за священником немного, она подошла сначала к одному матросу, затем к другому. Последним её внимание удостоился юнга Альбьерто. Совсем молодой парень 17 лет. Это плавание было для него первым. Видно было, что его трясёт. То ли от страха, то ли от холода, а может от того и другого.
— Имя твоё как?
Юноша смотрел вниз, не поднимая глаз.
— Альбьерто, — тихо произнёс он.
— Альбьерто... , повторила та по слогам, — Iluriitais ookluimanuath.
Казалось, её взгляд сделался несколько печальным.
— Eelays oitzurays uornomeen.
После этих слов на концах шестов или посохов, с которыми стояли две женщины в мантиях появился разряд, похожий на маленькую молнию. Яркий свет снова ослепил нас, и два матроса моментально сгорели дотла. Нас осталось четверо.
Мы пребывали в шоке, когда после ещё пары фраз и жестов руки за нашими спинами оказались чем-то связаны. Падре подняли и поставили на ноги, связав ему также сзади руки. Всё происходило, будто во сне. Множество светящихся точек в лесной чаще стали исчезать одна за другой. Каждого под руки взяли две женщины. Вслед за главной мы двинулись в сторону леса.
Тропа была узкой и вела на подъём. Я чувствовал, что страх куда-то ушёл. Стало вдруг всё равно. Эти люди уничтожили почти всю команду нашего судна и, скорее всего, весь экипаж Святой Елены. Впрочем, так поступали почти со всеми, кто рисковал приблизиться к острову. Возможно, нас ждала участь и похуже.
Чтобы отвлечь себя, я стал украдкой рассматривать держащих меня под локти девушек-солдат. Их одеяния не отличались оригинальностью, были тёмно-серого цвета. Я скосил глаза на грудь одной из них. Было видно, что соски проступают через намокшую под дождём ткань. Обе они вроде как не замечали, что я пялюсь на них, или не показывали этого. Впереди шёл капитан. Я переключил внимание на конвоирующих его девиц. Сразу привлекали внимание красивые стройные ноги обеих, хоть и с достаточно выраженными рельефными мышцами. Ткань ниже пояса, стягивавшего талию, облегала выпуклые упругие ягодицы. К горлу подступил комок.
«Боже, о чём у меня мысли?" — подумал я про себя. Ведь эти люди — жестокие убийцы. Но тут меня посетила ещё одна мысль: «А где, и вправду, их мужчины?».
Мои раздумья были прерваны стонами священника. Как выяснилось, у него было что-то с правой ногой. И судя по всему, дальше он идти не мог. Сопровождавшие падре девушки усадили его на землю. Идущая впереди командирша, как выяснилось, её звали Иэлиот, обернулась на шум и подошла к страдавшему Себастьяну.
— Aozel in aatair? — спросила она, причём в голосе слышались нотки тревоги.
Надо сказать, что наши конвоиры вообще не отличались жестокостью в обращении с пленными (то бишь с нами) которую им приписывали в многочисленных легендах. Нас не били, не пинали, а достаточно полного падре вообще тащили буквально на руках. Конечно, мы хорошо понимали, что убить нас могут в любую секунду.
Одна из тащивших священника девушек принялась что-то объяснять главной. Иэлиот присела на корточки рядом с Себастьяном. При этом её короткое платье ещё сдвинулось вверх, обнажив снизу округлости
