Тори, посмотри кто владелец и сумму.
Я конечно не сразу сосчитала нули, но имя и фамилия мне ничего не сказали.
— Собирай чемоданы, ты вылетаешь сегодня. Билет и деньги в банковской ячейке. Это заказ на партию кукол.
— Кукол? — смутилась я.
— Кукол. Мне важно знать кто поставщик, — он вытянулся в кресле и задымил сигаретой, — но проблема в том, что кроме этого, мне ничего не известно. Придется импровизировать.
— Да, не впервой. Но стоит ли переживать из-за игрушек?
— Вот это ты и выясни. Почему куклы продаются по интересным ценам. И что это вообще такое.
Я еще раз посмотрела на количество. Всего три. Три куклы за 50000000$. Круто. Выпив залпом виски, я направилась к двери.
— И еще, Тори. Огнестрелку не бери.
Вот и аэропорт. Еще час и буду получать удовольствие, когда самолет будет набирать высоту. Не знаю почему, но меня это дико заводит. Работа предоставляет все больше возможностей поиздеваться над собой. Что же касаемо заказа, здесь все не так просто. На компанию AugenGlas я работаю уже пять с половиной лет. Знакомство с Альбертом было дело случая. Когда мои отношения с любимым сходили потихоньку на нет, я зарегистрировалась на сайте поэтов. Немного пишу, но... На ежегодном собрании писак, я познакомилась с Андрэ. Он был чертовски хорош собой. С чего я сделала печальный вывод — замечаю других парней. Верность моей души по крупицам рушилась, вместе с отстранением от меня возлюбленного. Позволив Андрэ себя обнять, было выстрелом в голову! Так мы стояли в самом конце и слушали бредовые стихи. Один творец очередного произведения неспешно читал с листка. Не помню уже о чем, но что-то насторожило меня в тот момент. И я сказала об этом красавчику-брюнету, что стих невзрачен лишь потому, что его должен услышать один человек. Стих-письмо. Его голубые глаза, которые ласкали меня, будто протрезвели. Он резко схватил меня за руку и отвел к парку. Ничего мне не объяснив, он убежал обратно, в толпу, и со всех сторон слушателей окружила полиция. Всех старались как можно скорее увести от сцены. Крики, паника, визги, все мелькало перед глазами. Еще мгновение и раздался взрыв. Ничего не было видно, черный дым окружил весь квартал за секунды. Гул стоял в ушах и я попятилась назад, упала. Сквозь пелену ко мне выбежал Андрэ, весь грязный и в крови. Он что-то говорил, но я была далеко. Он подхватил меня на руки и отнес в машину. За его спиной я увидела того человека, который читал стихотворение, его вели два полицейских. Он был арестован. Я как ненормальная вцепилась в своего спасителя и не могла сесть на сидение. Улыбаясь, он повалил меня, и тут-то я пришла в себя. Его губы были так близко, а его запах таким интригующим. Мое сердце, кажется, остановилось. Мы смотрели друг другу в глаза, вечность. Но как только я ослабила хватку, он выскользнул и закрыл дверь, сам же сел за руль и он отвез меня, в теперь уже мой офис.
А тогда я была как мышь — ничего не знаю, ничего не понимаю. Тогда за столом сидел Альберт в красном костюме, как сейчас помню, и с улыбочкой смотрел на нас
— Ну что же, садитесь.
Я смотрела на Андрэ испуганными глазами, но обняв меня за плечи, вдавил в кресло. Сам же сел рядом.
— Босс, все как-то по-идиотски вышло, — начал он.
— По-идиотски?! Stumpf viel!!! Ты о чем думал, когда туда пошел?! Что будет в прессе написано? Я как это буду объяснять наверху?
— А что не так? — спросила я, и собственно все вместе от такой наглости обалдели.
— Детка, ты попала в Ад, — немного успокоившись, продолжил босс, — наша компания занимается чисткой в стране. Наркоторговля, работорговля, проституция, насилие, террор — это все наши привилегии. Мы приникаем куда угодно и уничтожаем изнутри. По-русски, что сегодня было. Ты — моя внимательная девочка, сделала всю работу этого охламона за полчаса. В этом сквере вас хотели взорвать к чертовой матери, но мы не знали, с чего все начнется. А началось с этого стиха. Неплохо, ты
