живот и нырнув под ткань сначала юбки, а затем и панталон. Мягкий пушок волосиков, а за ними горячая, влажная плоть. Сания прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся наружу стон и схватила меня за плечо, останавливая.
— Погоди... секунду, — пьяно прошептала среброволосая, и я послушно замер, вытащив руку из заветных закромов, задумчиво рассматривая свои мокрые пальцы. Девушка зарделась от смущения и пробормотала нечто неразборчивое, как это она обычно делала, когда стеснялась. — Наверно... нужно раздеться...
Я кивнул, скидывая ботинки и стягивая многострадальные штаны. Единорог же стащила с себя юбку, но тут подняла глаза и, ойкнув, застыла, забыв о панталонах.
— Тебе помочь? — с толикой ехидства поинтересовался я. Та, спрятав пунцовое лицо в ладонях, кивнула. Никогда не понимал эту конкретную девушку — то бесстыдно соблазняет, щеголяя почти голой, то до ужаса стесняется. И тут до меня с запозданием дошло, что это она случайно увидела мой... Впрочем такая реакция тоже не совсем ординарна — ей же приходилось видеть меня голым во время перевязок после сражения с Люсиль.
К ядрёным демонам все эти рассуждения! Эрик, перед тобой лежит изнывающая от страсти и желания девушка, а ты размышляешь, почему она стесняется, увидев твои причиндалы! Быть может не зря Кэл и Тия периодически называли меня идиотом.
Мотнув головой и прогнав ненужные мысли, я избавил Санию от последнего предмета её одежды, взяв пару мгновений на то, чтобы полюбоваться этим красивейшим существом.
Да, я уже не раз и не два описывал стройную, изящную фигуру девушки, её прекрасное лицо и мягкие волосы. И опишу ещё тысячу раз, ведь она этого достойна. В мире нет совершенства, но Сания приблизилась к нему настолько, насколько это вообще возможно. А эти дерзкие, чуть вздёрнутые груди и аккуратные, только-только начинающие раскрываться лепестки между ног способны свести с ума любого мужчину.
— Эрик, всё нормально? — выдернул меня из транса её голос.
— Да, всё хорошо. Готова продолжать?
— Угу. Спасибо.
Я наклонился и вновь поцеловал её, и принялся двигаться вниз. Теперь она уже не сдерживалась, тихонько постанывая и хватаясь то за меня, то за одеяло. Вдоволь наигравшись с её грудью и сосками, я вновь запустил руку в самое заветное место. Сейчас мои пальцы просто скользили снаружи, лишь на немного проникая между складками. Мне нравилось, как девушка отзывалась на каждое движение, нравилось доставлять ей удовольствие, которого она ранее никогда не испытывала.
Затем я повернул её к себе, раздвинул ноги пошире и двумя пальцами развёл нижние губки пошире. Рассмотрев в свете половинчатой луны влажно блестящую, нежно-розовую плоть, изнывающую от муки страсти, я припал к ней, как умирающий от жажды к фляге с водой. Девушка выгнулась дугой и запустила пальцы в волосы, не зная, то ли попытаться оторвать, то ли наоборот прижать сильнее. Терпкий запах её любовных соков и их солоновато-пряный вкус ударили мне в голову не хуже чем вино или крепкое, тёмное пиво.
Доведя девушку почти до кульминации, я отстранился, забрался на кровать и лёг на спину. Сания непонимающе посмотрела на меня. Она не знала, что дальше делать. Точнее, скорее всего, знала всё же, но только с медицинской точки зрения. Практических же познаний в области любовных утех у неё не имелось никаких. Поэтому пришлось привлечь её к себе усадить сверху. Внутри неё было мокро и узко, но я не встретил никакого сопротивления и кровь не пошла. Видимо, физиология единорогов в человеческой ипостаси рознится с людской не только рогом, остатками гривы и конским хвостом, но и кое-чем другим.
То, как мы сейчас занимались любовью, показалось бы многим ироничным — единорог в позе наездницы. Обычно как раз всё наоборот.
Но стоит отдать Сании должное — она довольно быстро переборола оцепенение и подхватила темп, так что вскоре я смог убрать руки с её бёдер и
