выглянула перепуганная племянница. Ирина втолкнула ее назад.
— Собирайся! Я тебе сказала. Быстро! — она обернулась к Сергею, который поднимался к ней по лестнице. В руке у нее блеснули ножницы, взятые со стола у дочки.
— Не подходи, не подходи, сволочь! А то я не знаю, что с тобой сделаю! Оставь нас в покое! Еще один шаг и я сама тебя посажу!
Он плюнул и ушел на кухню. В этом состоянии с ней невозможно было разговаривать. Наверху раздавались звуки лихорадочных сборов. Ирина прикрикивала на дочь: «Быстрее... быстрее... что ты копаешься! Замолчи! Заткнись, я тебе сказала!" — ее голос срывался на крик.
Один раз, Лена закричала: «Я никуда не поеду, что случилось?» В ответ Ирина отвесила ей пощечину. Лена замолчала. Вскоре хлопнула входная дверь.
Сергей сидел на кухне. В доме стояла оглушающая тишина, которая усиливала чувство огромной потери. Он почувствовал такую тоску, что хотелось взвыть! На ватных ногах он прошел к себе в комнату и рухнул на кровать. Жить не хотелось!
* * *
Около месяца он пытался дозвониться до Ирины и племянницы. Но телефоны молчали. Он караулил ее у больницы. Но на работе тоже ничего о ней не знали. Ирина исчезла. Первого сентября Лена не появилась в школе, в которую была записана. Отчаявшись, он махнул рукой. Все было без толку.
Пятого сентября, он поздно возвращался домой. Уже было темно. В последнее время, пустой дом нагонял тоску, и Сергей задерживался на работе как можно дольше.
Вдруг, у калитки он увидел худенькую фигурку. Не веря своим глазам, выскочил из машины. К нему навстречу шагнула похудевшая Лена. В руке она держала большую сумку.
— Лена! Какими судьбами, где вы, что с вами? Где Ирина? — в порыве чувств он обнял и прижал девушку к себе.
— Мамы не будет, — дрожа от холода, произнесла она. — Она уехала. Сергей, пошли быстрее домой, я очень замерзла. Я тут три часа стою, а больше идти мне некуда. Там письмо от мамы, в конверте.
Дома он развел бурную деятельность. Загнал Лену в горячую ванную — греться. Поставил чайник. Взялся за письмо.
Ирина не извинялась. Писала, что злится на него до сих пор, считает, что он обманул ее. Но честно признается, что не может сама себе объяснить, в чем заключается обман.
Рассказывала, что они три дня жили в гостинице, потом она сняла квартиру. Сразу выкинула обе симки, свою и дочкину. Все рассказала дочке. Лена плакала постоянно, обвиняя мать. Об этом Ирина писала вскользь и очень туманно. Потом, когда она была в магазине, Лена пыталась покончить с собой. Как Ирина не писала. Писала, что десять дней Лена пролежала в больнице. Ее удалость спасти. В больнице, и потом дома они о многом с дочкой говорили. Она постаралась понять ее.
Одним словом, писала она в заключении, я уезжаю в столицу. За это время подруга нашла мне работу. Она едет туда, и просит приютить дочь. На всякий случай она оформила на него доверенность на дочку. Мало ли, что надо будет.
Сергей помотал головой, не понимая ничего. Надо было спокойно перечитать еще. Подумать. Осмыслить.
Из ванны появилась Лена, замотанная в его махровый халат. На голове чалма из полотенца.
— Ты иди на кухню, там чайник. А мне надо еще раз все прочитать. Я с первого раза как-то не очень все понял, — он ушел в свою комнату. Закрыл дверь.
Он читал, думал. И как ему теперь себя везти? Тут раздался робкий стук в дверь. Он крикнул «Да!». Дверь оставалась закрытой. Опять стук. Чертыхнулся, встал, открыл дверь сам.
На пороге, на коленях, стояла голая Лена, в ошейнике и босоножках. В руках она держала черный, дешевенький поводок и протягивала ему.
— Здравствуйте, Мастер!
Он бросился поднимать ее с колен, приговаривая:
— Вставай! Немедленно встань! Хватит, поиграли...
Тянул и тянул ее вверх, обхватив худенькое тело руками. Ладони чувствовали горячую кожу девушки, ее ребра под кожей. Его глаза, не отрываясь, смотрели на обнаженную попку, на щель, разделяющую две
