чтобы не остаться совсем одной — но мама попросту была не из таких людей. Она никогда не закатывала истерик затем, чтобы чего-то от Иры добиться. Ее просто могла вывести из себя любая мелочь в любой момент. Скорее сама Ира научилась управлять мамиными порывами. Мрачное остроумие, обезоруживающее нахальство, мгновенное превращение в скромную книжную девочку — все это кое-как помогало. Иногда целыми днями дома было спокойно и весело. (Эротические рассказы) Потом неизменно снова наступал ад.
В школу Ира ходила отдыхать. В школе была тишина. Даже кое-что более успокаивающее, чем тишина: шум, относящийся не к ней. Ира не отсвечивала, не улавливалась, не преодолевала порог восприятия. Теряха и Теряха.
Так было до вчерашнего дня.
Восьми-девятиклассники рассеялись. Ира зашла в кабинет. Евгений Витальевич сидел, подперев обеими руками голову, над ворохом тетрадных листов, исписанных разными почерками. Увидев Иру, он заметно просветлел лицом.
— Mr. Fedorenko, — сказала она с не вполне наигранным смущением, — у меня к вам просьба — небольшая, но необычная.
