забросила живопись, — вздохнула я.
— Почему забросили?
— Не знаю, я как-будто перестала чувствовать что-то важное, понимаете? Раньше, бывало, выйду из дома, гляну на море и небо, на рыбацкие лодки, на чаек, летающих над водой, и рука сама тянется к краскам. А сейчас такого уже не бывает.
— Может вы засиделись тут? Я имею в виду, может вам для вдохновения нужна смена обстановки? Попросите отца, пусть он свозит вас куда-нибудь. Здесь в округе есть столько красивых мест, вы могли бы хотя бы попробовать нарисовать одно из них.
— У отца столько забот, — вздохнула я. — Не думаю, что он обрадуется этой мысли.
— Тогда вы можете сами взять лодку и махнуть куда-нибудь. Вы когда-нибудь плавали вдоль побережья? Вы будете поражены, узнав сколько тут прекрасных мест.
— Я умею водить моторку, — ответила я, — но я редко выплываю куда-то. Море мне больше нравится с берега.
— Удивляюсь на вас! — воскликнул мой гость. — Вы же живёте тут круглый года, правда? Я бы на вашем месте и ночевал в лодке.
Он замолчал, и снова принялся разглядывать мои работы. Мне очень хотелось спросить, как его зовут.
— Вы знаете, — сказала ему я, — я не могу найти ключи от гаража. Отец оставляет их всегда в разных местах, а мы с мамой всегда на него сердимся за это. Хотите, я вам сделаю чай? Или кофе. А сама пойду искать ключи.
— Да нет, спасибо, — он улыбнулся. — Наверно мне стоит прийти в другой раз, когда ваш отец будет дома, — и он подошёл к двери.
— Подождите, — закричала я ему, — я попробую поискать ещё.
— Не нужно, мисс, не утруждайте себя. Это не срочно, — и прежде, чем я успела что либо ещё сказать, он вышел из дома.
Я конечно же солгала — ключи от гаража лежали в шкатулке в спальне родителей. Отец терпеть не мог беспорядка и всегда клал вещи на места. Мне хотелось задержать моего гостя, но я и представить себе не могла, что он так быстро уйдёт. Подумать только, ведь он проехал несколько миль, чтобы взять лодку, и так быстро сдался. С минуту я стояла с ключами в руках, соображая, как отец отреагирует, когда к нему явится клиент и скажет, что его дочь не дала ему лодку, потому что не могла найти ключи. Отпустить его было нельзя, к тому же я чувствовала, что меня ужасно тянет к этому человеку.
Я выбежала из дома, на ходу мечтая о том, как мой посетитель пригласит меня прокатиться с ним на моторной лодке, или даже предложит отвезти меня в одно из его любимых «прекрасных мест», чтобы я попробовала его нарисовать. Машина моего гостя — внедорожник с затемнёнными стёклами — ещё стояла во дворе, готовая вот-вот тронуться с места.
— Стойте, — кричала я, бежа навстречу автомобилю и размахивая в воздухе ключами. — Стойте, нашла!
— Спасибо, спасибо, — ответил мой гость, выходя из машины. — Слыхала? — обратился он к кому-то в салоне, кого я не могла видеть за тёмным стеклом. — Нашлись ключи.
Моё сердце ушло в пятки. «Слыхала»? Да у него там девушка! Сидит прямо с ним в автомобиле и сейчас укатит вместе с ним на лодке. А я-то, дурочка, выдумывала себе, что он пригласит меня с собой!
Дверь автомобиля открылась, и оттуда вышла молодая женщина лет двадцати пяти. На ней был светло-серый сарафан, голова была повязана красной косынкой в белый горошек, а на глаза она поспешила надеть солнцезащитные очки, но я успела разглядеть их — красивые глубокие серые глаза, как два окна в другой мир. Эти глаза знали цену всему, на что смотрели. Из под косынки торчал жидкий пучок волос соломенного цвета, выгоревших на солнце. Кожа женщины была белоснежной, совсем не такой, как у людей с нашего побережья. Плотно сомкнутые губы как-будто хотели улыбнуться, но так и остановились на полпути, застыв в презрительной ухмылке. В этой женщине чувствовалась какая-то неземная сила и притягательность. Даже несмотря на то, что в тот момент я видела в ней смертельного врага, я почувствовала какое-то необъяснимое влечение к ней. Голос её был мягкий и
