конечностями, вынырнула и принялась отфыркиваться, то почувствовала, как гигантская ладонь оказалась у меня между бедер. Тут уж я перепугалась окончательно и попыталась быстренько слинять на берег. Однако выйти самой из воды мне было не суждено.
Вода вокруг меня, отчаянно гребущей к спасительному берегу, забурлила, и меня вдруг подняло вверх неведомая сила. Не успела я мяукнуть, как оказалась вынесенной на твердую поверхность на огромном члене в буквальном смысле — верхом и свесив ножки. Половой орган тролля был совершенно гигантским, даже если взять его относительные пропорции по отношению к торсу и остальным частям тела, пожалуй, я могла бы вытянуться на нем в полный рост, если бы вдруг захотела отдохнуть на такой специфической кроватке. Но, похоже, меня сюда не отдыхать позвали...
Мои бедра и голени, которыми я, балансируя, отчаянно цеплялась за единственную опору, ощущали неимоверную твердость, а также биение сердца тролля в толстых венах, увивавших поверхность гигантского ствола, а мои нежные лепестки терлись о горячую поверхность, которую не могла остудить теплая вода озера.
Где-то над моей головой довольно ухнули, видимо, я так крепко сжимала член ножками, что доставила его обладателю неплохие ощущения. Вот мерзавец! Мне приходится прилагать все силы, чтобы удержаться на мокрой, хоть и бугристой поверхности, и не бухнуться на гальку, а он тащится!
Но троллю этого было мало! Я почувствовала увесистый толчок в лопатки и грохнулась шарами грудей как раз на складки кожи возле раздувшейся багровой головки. Мало того, мое лицо вжалась в бархатистую поверхность этой самой головки. Она приятно пахла душистыми травами, я успела это оценить и без зазрения совести обвила член руками, сцепив пальцы в замок. Пусть теперь попробует отодрать меня от своего органа, если собирается попытаться каким-то образом насадить мое тело на него. Впрочем, тролль этого делать и не собирался. Он подсунул лопатообразную ладонь под мой лобок и с легкостью приподнял мою заднюю часть, заставив меня вцепиться в свой член еще сильнее, как и вжаться лицом в головку.
Я услышала довольное уханье и участившееся тяжелое дыхание. Наверняка негодяй наслаждался моей нежной щечкой, прижатой к чувствительному навершию; моими руками, вцепившимися в ствол, словно в спасительную соломинку (хотя скорее в бревно); как и, безусловно, его радовал видок моих дырочек, беспомощно предоставленных его взору.
Я еще дрыгала ногами, пытаясь показать, что сопротивление пока не сломлено, вот только тролль думал иначе. Меня обуял ужас, когда моих складок коснулись гигантские пальцы. Они были осторожны и даже нежны. Но разве от этого легче? Я цепляюсь руками за огромный половой орган, в неудобной позе, прогнутая до хруста в спине, с ножками, болтающимися по сторонам ковшеподобной ладони, а меня неторопливо и вдумчиво исследуют между бедер.
Палец, сантиметров 5—6 в диаметре, прошелся по чувствительным лепесткам и вжал клитор, отчего я непроизвольно застонала. Затем мои складки раздвинули. Может быть, тролль думал, что делает это осторожно, но мне показалось, что мое влагалище словно выворачивают наизнанку. Мало того, раскрытую до предела дырочку коснулся еще один палец. Я едва не взвыла от ужаса: неужели его собираются ввести в меня? В это невозможно поверить, но тролль так и сделал! Мое невероятно растянутое влагалище и раздвинутые в шпагате бедра облегчили процесс, и я почувствовала, как в меня вторгается, по ощущениям, молодая (но не слишком) сосенка. А тролль и не думал останавливаться, только введя в меня палец. Он задвинул его так далеко, насколько позволял мой организм. Я почувствовала, как кончик упирается во что-то внутри так глубоко, что, казалось, достает до диафрагмы.
— Аахх, — сказала я, когда палец почти покинул мою бедную дырочку.
— Ууххх, — вырвалось у меня, когда тролль опять задвинул его в
