ей время от времени покупал.
Сейчас, к примеру, на рабыне были надеты два позолоченных обруча. Один на талии, с которого свисали две длинные темно-синие полосы, прикрывая самые интересные места, а второй прямо под грудью, к которому был прикреплен длинный лоскут, перекинутый через шею, прикрывая грудь.
Я еще раз проверил крепления высоких сапог, обитых серебром, и, убедившись что все в порядке, направился к двери.
— Помни, тебе запрещено смывать это, трогать или позволять кому-либо еще делать это до ночи, — бросил я через плечо, замерев на пороге.
— Я помню, сир Александр, — тихо, но отчетливо откликнулась Виолетта.
— Умничка, — усмехнулся я. — Жди здесь, когда я вернусь. Можешь понаблюдать бой через решетку, если не побоишься стаи изголодавшихся по женщинам гладиаторов.
И я вышел. Я был уверен, что у девчонки хватит мозгов не соваться к решетке. Даже ошейник с символом моего семейства может ее не спасти. Вообще то, я не особо люблю подобным образом издеваться над рабынями, но все же неделя со спермой на лице гораздо лучше полусотни плетей.
Виолетта накануне умудрилась спереть кувшин вина и напилась. В общем то, с учетом ее привилегированного статуса, рабыне такое вполне сходило с рук, вот только в этот раз ее за этим застала Марина, а девчонка, под хмелем не поняв с кем имеет дело, огрызнулась на вопрос «Что здесь происходит!?»
Моя мачеха, естественно, не слишком то обрадовалась, когда ее назвали «ходячей пиздой» и не долго думая тут же потащила Виолетту к отцу, настаивая на немедленной полусотне плетей. Спасло рабыню лишь то, что я проходил мимо и отец упросил меня придумать какую-нибудь менее болезненную альтернативу для своей любимицы.
Я тряхнул головой, выкидывая все лишние мысли. Не хватало еще перед боем думать о какой-то рабыне.
Вообще то, свободных людей на Арене выступало не так уж и много, в основном вторые и третьи сыновья больших семей, которым в жизни особо ничего не светило. Но в моем случае особо выбирать не приходилось. Дело в том, что я — бастард. Отец по молодости обрюхатил рабыню и непосредственно перед моим рождением умудрился унаследовать семейное состояние. И просто не смог приговорить своего ребенка к рабской жизни, позволив мне расти аристократом.
Впрочем, аристократом я был лишь на словах. Бастарды не имели права на наследство и получали оное лишь в том редком случае, когда не было другой родни. В моем случае — совершенно бесполезная надежда. (Эротические рассказы) У меня были младший брат и сестра, оба рожденные законной женой. И даже если с ними вдруг что-то случится, была еще отцовская родня, у которой право наследования стояло гораздо выше моего.
Мне было шесть, когда родился Владимир — мой младший брат. И мне тут же, весьма доходчиво дали понять, что я в этом семействе желанный гость лишь до тех пор, пока «работаю» на благо семьи. И не уставали об этом напоминать до сих пор.
Так что я делал то, что у меня получалось лучше всего. А именно — зарабатывал деньги себе на жизнь выступая на Арене во славу моего семейства. Отец, конечно же, был в ярости. Его жена, наоборот, приветствовала мое «хобби». Еще бы, меня ведь вполне могли убить, что лишило бы все семейство лишней головной боли.
— А теперь то, чего мы все так долго ждали! — раздался над Ареной голос. — Главный бой!
Я привычно пропускал слова между ушей. Это, конечно, волнительно, когда выходишь на главный бой в первый раз, но когда цифра перевалила за десяток, то, если честно, начинают доставать эти однообразные комментарии.
— Против вас семеро воинов из диких северных племен, сир Александр, — обратился ко мне распорядитель.
— Семеро? — я удивленно поднял бровь. Не ожидал, если честно, такого количества.
— Простите, сир, что не предупредили заранее, — развел руками в стороны мужик. — Их доставили вчера на закате.
— Да член Мораг-Бата им в задницу, — отмахнулся я,
