Я приметил ее, как только зашел в клуб. Худенькая, вся в беспокойных рыжих кудряшках, открытый взгляд, неловко мелькающие в танце колени и локти. Наблюдаю за ней с полчаса, затем подхожу и знакомлюсь. Она стесняется, не понимает почему, я заговорил с ней, а не с ее грудастой подружкой. Непринуждённо ведя беседу, рассказываю ей о себе и вижу как разгорается интерес в ее глазах и зависть в глазах ее подруг. Я знаю, какое впечатление произвожу на девочек из провинции. Для них я хозяин жизни, счастливый билет в лучшую жизнь, и их не волнует, что срок действия этого билета подчас ограничен всего одной ночью.
Спустя час Анечка уже сидит в моей машине, рассказывая о том, что в институте у нее одни пятерки, с сестрой они часто ругаются, а мама не хочет отпускать ее одну в Москву. Слушаю вполуха, отмечая только волнующие меня детали — ей 19 и она любит красное полусладкое. Мы едем в гостиницу, я пообещал показать ей огромный аквариум с золотыми рыбками, исполняющими любое желание.
Войдя в номер я скидываю пиджак, набираю номер портье и прошу принести мне бутылку вина. Затем сажусь на кровать и окидываю взглядом свою подругу. Она в нерешительности мнется у входа — одно дело сесть в машину к малознакомому человеку, другое — остаться с ним один на один за запертой дверью. Подзываю ее как собачонку, хлопая ладонью по покрывалу рядом с собой.
Она садится на край кровати, я чувствую, как она напряжена, но знаю, как это исправить. Подсаживаюсь ближе, глажу ее по коленке и когда она уже готова все бросить и убежать спокойно говорю: «Если не хочешь, ничего не будет». Вижу, как расслабляются ее плечи — теперь ее девичьей чести ничто не угрожает. Анечка улыбается мне и говорит: «Спасибо».
«Спасибо будешь говорить после того, как я тебя оттрахаю» — думаю про себя.
Стук в дверь — принесли бутылку вина, разливаю его в бокалы и протягиваю одни из них Ане. Спустя пару минут на щеках ее появляется румянец, а в глазах живой блеск. Смотрю на ее рыжие кудри и гадаю, какого оттенка у нее шерстка там внизу. «Красивая девочка, но какая-то нескладная» — думаю про себя, а ей говорю строго: «Не сутулься, тебе не идет». Девчонка моментально выпрямляется по стойке смирно, выпячивая грудь вверх. Сквозь ткань ее маечки едва-едва проглядывают соски и это волнительное зрелище отдается искрами возбуждения у меня в паху.
— Можно я тебя поцелую? — моя скромность смешит ее, она улыбается, ничего не отвечая — второй бокал вина уже пуст. Тянусь губами к ее щеке и чмокнув один раз отодвигаюсь.
— И это все? — удивленно спрашивает она.
Тогда я беру ее за руку и начинаю медленно покрывать поцелуями — ладонь, запястье, и дальше, до остро выступающего плечика. Затем прижимаю ее к себе, касаюсь губами нежной кожи на шее. Она вздрагивает, говорит, что щекотно, но подставляет мне свою шейку для следующих ласк.
Ее кокетство распаляет меня еще сильнее. Я становлюсь настойчивее, мой рот теперь оставляет следы на ее белой коже, а руки, нырнув под майку, гуляют по ее спине, от лопаток до мягких холмиков ягодиц, выступающих из-за пояса джинсов.
Дыхание Анечки становится глубже, от страха ее не остается и следа. Стягиваю с нее майку — моему взору открываются две прекрасные маленькие грудки с аккуратными темными ореолами сосков. Низ живота наливается свинцовой тяжестью, в голове только одна мысль — трахнуть ее прямо сейчас, но я сдерживаю себя, припадаю губами к ее соскам и неистово их сосу.
— Ты что, молочка захоте... , — сквозь пелену разливающегося по телу удовольствия слышу ее глупый вопрос. Не давая договорить с сожалением отрываюсь от только что обретенного источника и затыкаю ее рот своим языком.
Целоваться она совсем не умеет, но губы ее мягкие и сладкие от вина, я с наслаждением посасываю их, хозяйничая тем временем своим языком у нее во рту.
Силой укладываю ее на диван и одним рывком сдергиваю с нее джинсы. Под ними
