развелся и прочее.
А за мной укрепилась слава отличного и веселого ведущего подобных мероприятий и неплохого певца под гитару или «минусовку» с непохожим ни на кого репертуаром. Так что предложения сыплются с разных сторон. Не зарываясь, я установил себе твердую цену, ниже которой никогда не опускаюсь. Иными словами, денежки у меня водятся. Я, не жалея, их трачу, в основном на девочек. Люблю красиво ухаживать, что обходится в немалую копеечку. А учитывая, что девочек я меняю в сто раз чаще, чем перчатки, эта копеечка выливается в солидную сумму. Девочки — это мое хобби. Предполагаю, что перетрахал большую часть городского населения женского пола в возрасте от 16 до 25 лет. Конечно, в свою постель я укладываю только тех, кто мне нравится.
Крокодилицам там делать нечего. Я коллекционировал этих девочек. Самых разных: брюнеток, блондинок, худых, полных, холодных, страстных. Постепенно я добился того, что каждая из них приходила в моих объятиях к стадии множественного оргазма. И тогда среди моих любовниц, бывших, нынешних и будущих, поползли слухи о моем волшебном члене. Будто он обладает такой энергией, что даже самая фригидная дама непременно достигает в моих объятиях оргазма. Вначале я посмеивался над этими слухами: какое волшебство, хорошие гены, здоровый образ жизни, неугасаемое либидо — вот и весь секрет добротного членостояния. Но потом подумал: если у разных экстрасенсов особая энергия заключается в глазах, руках, в чем там еще, то почему у меня она не может быть сосредоточена в члене? На том успокоился и перестал заморачиваться на всякой чепухе.
Постепенно мне стало не интересно просто трахаться с девчонками, и я стал развращать их. Очень интересно было наблюдать, как вчерашняя невинная школьница, сдвигавшая ножки даже при простом прикосновении, под влиянием моих уроков становилась настоящей шлюхой, выделывающей в постели фигуры высшего пилотажа и не знающей в сексе слова «нет». В то же время они, все, как на подбор, были хороши собой и знали себе цену. Дамочки, прошедшие «школу Доценко», были элитой на девичьем рынке нашего города.
Но и эта весьма занимательная «педагогическая» деятельность, сразу надоела мне, когда в город приехала Полесская. Никого, кроме нее, я не хотел. Я оказывал ей всяческие знаки внимания, довольно банальные, надо сказать, типа цветов, конфет. Как-то набрался храбрости и приехал в гостиницу, где она остановилась. Позвонил в забронированный для нее театром «люкс». Ирина возникла на пороге и с недоумением уставилась на меня. Я вручил ей букет стоимостью с мою зарплату и пробормотал:
— Ира! Приглашаю вас поужинать со мной!
— С вами? — ответила чуть ли не с брезгливостью Полесская, — Это еще в честь чего? Я не ужинаю с... (она замялась) с незнакомыми мужчинами.
Я обрадовался брошенной мне зацепке:
— Вот я и хочу познакомиться с вами!
Лицо Полесской было непроницаемым.
— А я не хочу, — резко ответила она, и дверь перед самым моим носом захлопнулась.
В более идиотском и унизительном положении я никогда не оказывался. И что было делать? После нескольких бессонных ночей и бессмысленных терзаний я решился...
Я знал, что Полесская долго разгримировывается, уходит, когда в театре никого, кроме вахтера, не остается. Гримерка ее далеко от входа, возле самой сцены. Туда я и направился.
Не постучав, распахнул дверь, сразу закрыл ее и запер на задвижку. Как я и ожидал, Полесская сидела перед зеркалом, снимая грим. Из одежды на ней были только трусики и бюстгальтер. Ирина вскочила с пуфика, попыталась прикрыться лежащим рядом халатиком и резко бросила:
— Как вы смеете? Что вам надо? Убирайтесь вон!
Мне было наплевать на ее слова. Я подскочил к ней и заключил в объятья, прижав ее руки к телу. Я искал своими губами ее губы. Полесская изо всех сил вырывалась, крутила головой. Какой-то чудак придумал теорию, что мужчина в одиночку никогда не
