хватит этих воспоминаний. Я и так уже теку. Однако факт остается фактом. Если я сообщу о поступке, а точнее, о преступлении Вадима начальнику областной полиции Николаеву, который неоднократно оказывал мне явные знаки внимания, насильника отправят на зону, где уже его самого будут беспрестанно насиловать. Но и безнаказанным деяния парня оставлять нельзя. Надо что-то делать. Но ладно, завтра придумаю. Недаром говорят, что утро вечера мудренее.
С этим я забылась беспокойным сном.
Вадим
Утром, перед репетицией, я встретил Полесскую в коридоре, но она как бы и не заметила меня, равнодушно прошла мимо. Я ждал самых разных наказаний за вчерашнее и не знал, что предпримет звезда. После репетиции в нашу гримерку зашла ассистент режиссера Наташа, прелестная девочка, которую в свое время я обработал по полной программе, и с деланным равнодушием сказала:
— Доценко, вас ждет в своей гримуборной Ирина Марковна.
Мои соседи по гримерке многозначительно переглянулись. Если бы они знали, чем вызвано это приглашение!
Я шел на свою Голгофу. Перед дверью в гримерку Полесской остановился, поглубже вдохнул, постучал.
— Войдите, — раздалось из-за двери.
Я вошел. С Ирины можно было писать портрет фурии. Глаза метали молнии.
— Если бы вы знали, как противны мне! — заявила Ирина, — Как вы, Доценко, объясните свой вчерашний омерзительный поступок?
Я упал перед нею на колени.
— Ирина Марковна, я давно и безнадежно люблю вас. Люблю до безумия! — заговорил я. — Вы же не дали мне и проблеска надежды. И вот! Сам не знаю, как это произошло. Я просто сошел с ума. Готов как угодно искупать свою вину, которая безмерна. Я ваш раб! Говорите, что надо делать, чтобы вы простили меня?
Во время этого монолога я подполз к Ирине и стал целовать ее ступни. Она не отдернула ногу. И я поднимался губами и языком все выше по ее прелестным ножкам. Выше, выше — и вот я уже целую и лижу внутренние стороны ее бедер. Оказалось, что под халатиком на Ирине ничего не было. Я осмелел и прильнул к ее киске. Полесская вскрикнула и машинально раздвинула ножки, открывая мне дорогу к своим глубинам. Я поднялся с колен, посадил ее на диван и вновь приник к влагалищу. Я целовал и облизывал ее срамные губы, старался как можно глубже проникнуть во влагалище, играл языком с клитором. Ирина только стонала все сильней и прижимала к себе мою голову. Оргазм к ней пришел довольно быстро. Опять она билась в конвульсиях.
Я поднял лицо, все залитое ее выделениями, и наблюдал за оргазмирующей женщиной. Лицо ее исказила гримаса страсти, и вся она была во власти охвативших ее эмоций. Я понял, что надо закреплять достигнутый успех. Уязвимое место Полесской было мне уже известно, и, повернув ее спиной к себе, я поставил ее на колени перед диваном, сам пристроился сзади и, послюнив анус, аккуратно вошел в него. Преодолел легкое сопротивление сфинктера, дальше все было проще. Я жарил примадонну от души, она уже пришла в себя и подмахивала мне, поймав ритм моих движений. Раз за разом я почти доставал член из красивенной жопы и всаживал его на всю длину. Очередной оргазм не заставил себя ждать. Я поменял объект вожделения и трахал Ирину уже в ее штучку. Новый оргазм актрисы совпал с моим, и я с рычанием кончил, не спрашивая разрешения, прямо в глубины ее влагалища.
Когда Полесская пришла в себя, она прошептала:
— Ты еще не побывал у меня во рту, а там тоже замечательно.
Сползла на пол, пристроилась между моих колен и захватила губами головку члена. О, минет она тоже делал суперпрофессионально! Облизала весь член, не забыв яички и промежность между ними и анусом. Впрочем, и анус она не обошла вниманием, глубоко засунув в него язык. Я поразился, как далеко она засовывала мой немаленький член в рот. Головкой я чувствовал, что вхожу в ее горло, а она даже не поперхнулась. Не всякой профессионалке удается такое. В результате этих манипуляций я изверг
