вставая с кровати, и я, подкупленная их предыдущим добрым отношением и не заметившая подвоха, легла на кровать, дав привязать свои руки и ноги к спинкам. Когда узлы были затянуты и я попробовала дотянуться зубами до правого запястья, я вдруг поняла, что это в принципе, невозможно. Всё ещё не понимая, как это девочкам удавалось дотягиваться и снимать узлы, стараясь сохранить свой взрослый авторитет, я начала активно дёргаться на кровати, от чего, подол моего платья стал задираться, оголяя ножки, что очень развеселило девочек. «О как трепыхается! Попалась дурёха!» — ехидно сказала Лена.Ещё не понимая, что я стала жертвой коварного плана и, думая, что игра продолжается, я попыталась вынуть руки из верёвочных петель, но девочки хорошо выучили урок, и кроме причинения себе сильной боли, у меня ничего не получилось. «Смотри не оторви руки!» — засмеялась Наташка. «Ну и что теперь мы с ней будем делать»? — спросила вдруг Ирина: «Как мы её накажем за наше дежурство и отобранное вино»? Я, услышав эти слова, напряглась и замерла в ожидании, не понимая, что же происходит и попросила: «Девочки, я сдаюсь! Вы выиграли! Развяжите меня»! Девочки громко рассмеялись и Ирина ответила: «Не! Сначала ты ответишь за наши унижения, пройдешь курс перевоспитания, а потом, если будешь себя хорошо вести, мы тебя развяжем»! Это наглое и оскорбительное изречение взбесило меня, и я закричала во весь голос: «А ну, быстро отвязали, а то... «! Но что будет, если они не отвяжут, я сказать не успела, так как мне в рот, Наташка вставила кляп из прикроватного полотенца. «Чё разоралась?! Сказано же тебе, отпустим, но сначала проучим на нас стучать!» — сказала она. Я попыталась вырваться и вытащить кляп, но все мои движения и рывки, приводили лишь к болям в запястьях и ногах, и ещё большему оголению моих ножек.Пока я трепыхалась, девочки, не стесняясь моего присутствия, рассуждали, как меня наказать. «Давайте её обоссым!» — предложила Лена, больше всех пострадавшая от меня. «Не! Это тупо! Надо что-то такое сделать, чтоб ей было вообще стыдно, да так, что бы пожаловаться не могла, а если пожалуется, то ей никто не поверит!» — сказала Настя. «Надо её напоить!» — предложила Наташа: «Пусть настолько пьяной станет, что проблюётся, и утром с перегаром и опухшим лицом ходить будет»!"А что! Это идея! Пусть все узнают, какая она вожатая! А мы потом скажем, что это она тогда напилась и нас подставила!» — подтвердила идею Наташи Лена.Ирина с Настей вышли из комнаты и вернулись с пыльной сумкой. Видимо, она лежала где-то под полом нашего корпуса. Они вынули из сумки две бутылки, одна была с вином, а вторая, с коньяком. Сорвав защитный колпачок и продавив карандашом пробку в бутылку, девочки подошли ко мне и, вынув изо рта кляп, вставили горло бутылки. Я даже не успела что-то сказать или крикнуть, как мне в рот потекла терпкая, кисло-сладкая, обжигающая горло и пищевод, жидкость. Как я уже говорила, я до этого почти не пила алкоголь, тем более столько за раз, поэтому выпить полбутылки дешёвого вина, для меня, было настоящей пыткой. Я отплёвывалась, боролась с попаданием вина в гортань и дальше трахею, старательно и быстро глотала противный напиток. Девочки настойчиво ждали, пока бутылка не опустеет. Когда последняя капля исчезла у меня во рту, девочки снова воткнули мне в рот кляп, а сами сели напротив и отрыв крышку коньячной бутылки, сделали по глотку из горлышка. «Ну что? Вставило?» — со смехом спросила меня Настя, видя, что мои глаза заблестели, теряют осмысленность и фокусировку: «Сейчас ещё коньячком отшлифуем и совсем хорошо будет»!"Только ты весь ей не давай, а то парни нас прибьют!» — предупредила Наташка. «Не ссы! Мы им взамен, вон, натуру предложим»! — иронично сказала Настя, вставая и направляя мне в рот горлышко бутылки.Коньячный спирт сильно обжог моё горло, да так, что я начала сильно кашлять. Настя отвела горлышко в
