запечатлели беспристрастные фотоаппараты.
Отец Латифа, Фаяз, зааплодировал первым:
— Поздравляю! Очень рад, что у нас будет такой член семьи, как ты, Гюнай! — И, поднимая бокал: — За сногсшибательную невесту!
Интересно, где он это прочитал? В языке нашего народа подобного прилагательного нет: как правило, в адрес невесты используется эпитет «гюзель», которое переводят как «красивая» или «прекрасная» — а знанием других русскоязычных комплиментов девушке наши мужчины редко себя утруждают. И вдруг — «сногсшибательная»... Я вспомнила себя в зеркале: действительно, я хотела выглядеть не «мило» и даже не сказать чтобы «красиво» — я хотела выглядеть именно сногсшибательно, и мне это однозначно удалось!
«... Мне нужно твоё кольцо!» — закончил внутренний голос, почему-то со звуком зажёванной плёнки. И, расслабившись и так ничего и не сказав, я стала принимать поздравления; и пила безалкогольное шампанское (алкоголь девушке на людях пить неприлично), и шутила о будущей семейной жизни.
Я была счастлива; все фотографии и записи со сватовства говорят об этом.
Затем женщины пошли танцевать. Латиф пошёл со мной, что было странно: как правило, мужчины на свадьбах танцуют лезгинку, устраивая нечто вроде баттла, но на менее масштабных праздниках они лишь сидят, пьют и разговаривают.
— Под это нужно не народный танец танцевать. Смотреться будет странно и нелепо. Ты парный когда-нибудь пробовала?
— Пробовала давным-давно на дискотеке, но это была фигня какая-то: тот придурок меня лапал.
— Ну, это не считается, — сказал мой жених, слегка поморщившись. — Хастл знаешь?
— Знаю. Выглядит супер. Но отец никогда не позволил бы мне пойти в секцию парных танцев.
— Это правильно. Но теперь ты туда пойдёшь. Смотри: руки я ставлю вот так, ты кладёшь ладони сверху. Дальше: я хожу вперёд с левой ноги, ты — с правой...
— Мы же наступаем друг другу на носки!
— Делай шаги меньше. Был бы каблук выше — не наступала бы.
— Был бы каблук выше, ты бы уже звонил в скорую из-за кровотечения в стопе!
— Приятно, когда едва знакомая невеста оправдывает все твои ожидания!
Немного походили в ритме музыки; Латиф сделал несколько простых смен. Потом перешли в закрытую позицию: как раз была мелодия с вальсовым ритмом. Несмотря на неумение танцевать в паре, я смогла расслабиться; Латиф вёл умело, со знанием дела.
— Ты занималась народными танцами?
— Танцем живота.
— Видно. Двигаться пока не получается, но осанка — как у танцора. Молодец!
После ещё нескольких движений я поинтересовалась:
— А почему ты решил взять меня в жёны?
— Так я ж тебе говорил!
— Когда?
— Помнишь, лет пять назад в Гяндже, на свадьбе Диляры и Тельмана?
И я вспомнила. «Вот так попка! Ради таких персиков на тебе и жениться можно!» — вот что сказал тогда этот мальчишка. Пять лет назад я оттолкнула его со словами «Катись отсюда, козёл!». А сегодня...
— Я и сейчас готов повторить комплимент — широко улыбаясь, шепнул Латиф, видимо, по моему лице поняв, что я всё вспомнила.
Лучше б память подвела меня! Током ударило так, что я дёрнулась и задышала чаще, а копившееся днём желание стало вытеснять другие мысли. Контроль терялся. К счастью, танец закончился, и я пошла в туалет.
Снять трусики, будучи в праздничном платье и колготках, не так-то просто. Да и ощущение усталости было исключительно сильным. Попробовала сквозь слои ткани, но ничего не получалось — хотя мне казалось, что внутри меня шаровая молния... Отсутствие виновницы торжества — то есть меня — скоро заметят. Ещё, не дай бог, колготки порву, снимая: зимние плотные лежат в сумочке, а сумочка-то в зале... Охладив нагретую поверхность рук под краном, я вернулась в зал.
Далее праздник продолжался недолго; стали разъезжаться по домам.
Доехав до дома, я первым делом прихватила в холодильнике толстый, но недлинный огурец, заперлась в ванной и наконец
