не растерялась, её губы плотно обхватили его уже каменный член, кружа языком по головке так, что Игорь едва не забыл обо всём. Но вот зашуршала фольга, она выхватила презерватив у него из рук и поспешно натянула его на всю чуть подрагивающую длину.
— Как хорошо что тут такие широкие подоконники, — проговорила она, почти ложась на этот самый подоконник грудью, призывно выпятив свою задничку. Игорь не заставил себя ждать, для начала поиграв в её щёлочке пальцами, заставив её чуть постанывать, то ли от удовольствия, то ли от ожидания. Нащупав пальцами то что ему сейчас было необходимо, он не спеша вошёл неё, очень скользкую и узенькую. Дыхание Аллы оставляло запотевшие круги на тёмном стекле окна, после каждого движения она всё тяжелее дышала, почти срываясь на стон, что могло привлечь к ним лишнее внимание запоздалых посетителей столь малолюдной части университета, потому он прикрыл её рот своей ладонью, на которой ещё осталась её смазка, её язык извивался между его пальцами, вылизывая их дочиста. С каждым движением её грудь качалась, ногти легонько царапали его живот, и когда Игорь прибавил ко всему прочему и пальцы на её клиторе — она не выдержала, её ноги затряслись, внутри стало ещё уже и влажнее. Он сдержал её вскрик, зажав её рот ладонью крепко-накрепко, но не остановил своих движений, оставив её клитор в покое, перехватил её крепко рукой поперёк тела, поднял её с подоконника, и лишь ускорил темп, так что послышались влажные и плотные удары тела о тело. С его губ слетали стоны, но он превращал из скорее в порыкивания, всё чаще и чаще с каждым движением. Её грудь распласталась по холодному стеклу, одна рука крепко держала его яйца, а другая уже самостоятельно теребила клиторок с безумной скоростью. Долго это продолжаться не смогло, она опять изогнулась всем телом, сжала его член внутри с такой силой, что теперь и Игорь не стал сдерживаться и уже в исступлении судорожно двигался, чувствуя что конец близок...
Последний их почти одновременный крик-стон разнёсся, скорее всего до самых дальних уголков огромного здания. Но это уже не имело никакого значения, нарушать правила внутреннего распорядка — так нарушать.
