прислушивалась к себе, к своему телу, стараясь уловить, осознать всю гамму эмоций и чувств, которые вызывал в ней Виктор.
Но главное — это запах. Когда глаза закрыты, а тела так близки — запах выходит на первое место. Рута обоняла запах Виктора, и он сосредотачивался теплом внизу ее живота. Она улавливала различные нюансы: едва-едва доносился запах его туалетной воды; запах кофе, которым они закончили ужин, все еще был рядом; если постараться, можно было услышать и запах его волос: к характерному аромату шампуня добавлялся запах города, который за целый день успел пропитать их собою. И, наконец, самый сильный, затмевающий все остальное — запах его тела. От него пахло мужчиной, терпким запахом свежего пота, и этот запах дурманил ей голову и будоражил воображение. Хотелось ткнуться носом ему в грудь и вдыхать, вдыхать, ноту за нотой этот блюз, пока ее грудь не наполнится до конца, пока не сделает ее невесомой, и она станет парить над этим мужчиной, и над всем миром, в потоках истинного блаженства.
Виктор перестал быть самим собою. Это уже совсем не тот уравновешенный, знающий себе цену мужчина, с которым Рута познакомилась за чашкой кофе. Зверь появился изнутри, и он жаждал свежей плоти. Виктор отстранился от ее губ, стремительно опустился на корточки, сунул обе руки под платье и одним рывком стянул с нее трусики.
Потом так же резко встал, и, ловя своими губами ее губы, принялся судорожно расстегивать ремень и пуговицы на ширинке. Рута опустила руки и стала помогать Виктору избавиться от брюк. Их движения были какими-то рваными, спешными, скомканными, они путались в пальцах друг друга, от чего упрямые брюки никак не сдавались. Страстная эта борьба закончилась лишь тогда, когда брюки вместе с трусами были приспущены ниже его колен.
Виктор снова забрался ей под платье, приподнял двумя руками за талию и прислонил к стенке. Она обняла его руками и ногами. Ладошками плотно ухватилась за зашеек, ногами обвилась вокруг талии. Он перехватил свои руки ей под попу и стал насаживать на себя. Член, как чужой, никак не попадал в цель. Виктор ухватил его правой рукой, удерживая Руту одной левой, и направил орган в нужное место. Почувствовав успех, он опустил девушку на член полностью, со всего размаху. Член вошел легко, с едва ощутимым сопротивлением, хлюпнув напоследок, а Рута лишь охнула.
Виктор снова ухватился ей за попу двумя руками и взялся двигать бедрами на всю доступную ему амплитуду. Со стороны могло показаться, что Рута несется на обезумевшем жеребце в какой-то бешеной скачке. Ее оханья становились громче и перерастали в настоящий крик. Виктор, сквозь крепко стиснутые зубы, тоже издавал какой-то хрипяще-мычащий рык.
Их лица налились кровью, дыхание и пульс участились до своих максимумов. Казалось, они — поршни двигателя, который ушел в разнос и его вот-вот разорвет на части. На счастье, этого не произошло. Лицо у Виктора стало совершенно багровым, на нем вздулись прожилки вен. Он издал низкий, какой-то совсем утробный звук, а потом с облегчением выдохнул.
Рута разжала ноги, Виктор вышел из нее и опустил на пол.
— Господи, Витя, что это было?!
— Не знаю, Рута, наверное, что-то навеяло... , — и они оба смачно рассмеялись.
— Слушай, а как ты мой номер нашел? — Рута понемногу приходила в себя.
— Аналитические способности, помнишь? — ответил Виктор, все еще широко улыбаясь. Он подтянул трусы и брюки, и, застегивая ширинку, наблюдал, как Рута поправляла платье. Затем она нагнулась, чуть присев, сжала свои трусики в маленький кулачек, снова выпрямилась и спрятала руку с трусиками за спину.
— А, конечно, конечно, Шерлок, это же действительно элементарно! — подтрунила Рута, — Ладно, ты проходи, а я сейчас, — девушка юркнула в дверь ванной.
Разувшись, Виктор вошел к комнату. Чисто и довольно уютно, хоть и без претензий. Стол, стул, тумбочка. Зеркало. Стандартный одноместный номер. А
