доклада ломанется. А если и ломанется, то что? Ну увидит, как начальник трахает свою секретаршу. Эка невидаль!
Между делом и поцелуями Карина оказалась с юбкой на бедрах в виде широкого пояса и моей рукой в своих трусиках. Она иногда еще пыталась тающим голосом что-то возражать: «Александр Николаевич, что вы делаете?». Но охов и ахов в ее становящейся бессвязной речи было все больше. Я же, лаская нежные складки, которые постепенно увлажнялись, прислушивался к тональности постанываний. К правильности произнесения своего имени и отчества. И когда это прозвучало примерно так «Санниаловиааааах!», решил, что она вполне готова. Готова к непосредственному исполнению своих дополнительных секретарских обязанностей.
Развернув Карину, я подтолкнул ее к столу. И когда она оперлась ладонями о край столешницы, расстегнул молнию на брюках. А потом и спустил крохотные трусики до изящных голеней.
— Александр Николаевич, прошу вас не надо, — пролепетала Карина, стоя внаклонку и послушно ожидая моего члена. И даже немного качнула приглашающе бедрами. О, женщины, имя вам — коварство... Бля! Шекспировскими стихами заговорил от избытка чувств!..
«Ну не надо, так не надо!», — потом подумал я. И, приставив головку к приоткрывшейся щелочке, послал своего Малыша вперед. Ух, какой кайф! Член проткнул влажное, отлично подготовленное моими пальцами, влагалище сразу на всю длину. Кариночка перестала изображать из себя несчастную жертву, которую насилует похотливый начальник, и страстно застонала. Ох, зря ты это сделала! От чувственного стона, наполненного проникновенной симфонией женского начала, я чуть не закончил тут все. Не хотелось бы опозориться в самый первый свой половой акт. Понятное дело, меня оправдало бы то, что я еще несколько часов назад был другого пола. Но... Я был крут. Я уже взял хорошенькую грудастую телочку. Мой член уже сдавлен тесным влагалищем. Тело моей секретарши изучено мной с доскональностью Шерлока Холмса. И теперь я не могу думать только о себе. Что же делать?
Я чуть наклонился. Повернул ее голову к себе. Нежно взял мочку розового ушка в рот и принялся посасывать, теребя языком. Чувствуя, как глухо звякает гвоздик сережки о мои зубы. Второй рукой я провел в ложбинке между грудями. Едва касаясь пальцами гладкой кожи. Карина порывисто вздохнула и шевельнула бедрами. Ух! Ты что же делаешь, девочка моя?! Мой закостеневший до стальной твердости мерзавец наслаждается тесной влажной глубиной. А я сам едва сдерживаюсь. Потею от напряжения. Но продолжаю. Мои пальцы обежали одну грудь по окружности. Чуть сдавили другую. Но так, чтобы не задеть сосок. Пускай Кариночка помучается в ожидании более подробной ласки! Затем мои пальцы стали описывать концентрические круги по груди. Приближаясь к твердому столбику. Вот уже под подушечками нежные бугорки соска в непосредственной близости от набухшей кнопки. И в самый последний момент я убираю руку... Разочарованный полувсхип-полустон. А моя рука теперь ползет по животику. Скользит по голому лобку. Рисуя на нем замысловатые узоры. Указательный и средний пальцы раздвигаются и ласкают внешние половые губы. Но не задевая чувствительные складки. Я чуть сдвигаю пальцы, едва уловимым касанием притрагиваясь к нежным губкам. И убираю руку.
— Александр Николаевич, — слышу я жалобный голосок. В нем смешивается страдание и наслаждение. — Пожалуйста...
Ну, и ладушки. Меня уже отпустило, и я чувствую, что могу двигаться в своей секретарше. Без риска потерять лицо. И я двигаюсь. Выпрямившись и положив руки на бедра. (Порно рассказы) Рассматривая весь, ох как, занимательный процесс пленения моего ствола нежными растянутыми на нем губками. Что может быть прекрасней этого? Покорная моим движениям красивая женщина. Иногда благодарно покачивающая бедрами. Ощущения тугой влажности на кончике моего члена. И собственный экстаз самца. Берущего свою
