сказала:
— Свадьбы не будет.
— Почему???
Сане был предъявлен целый ворох аргументов: «мы еще слишком молоды», «у нас нет сбережений», «я не хочу, чтобы ты жертвовал собой ради моей карьеры», «не хочу тебя связывать» и т. п.
Под конец она разревелась. (Эротические рассказы) Саня кинулся утешать и целовать ее, и кончилось это таким бурным сексом, что Аня, выпотрошенная наизнанку, сказала — «нет, давай все-таки поженимся...»
— Ты, беспокойная Анна, — сказал ей Саня, — неужели все гении такие смурные?
Через месяц сыграли свадьбу, и в конце лета перебрались в Москву.
И вот они живут здесь уже семь месяцев, видят друг друга по утрам, по вечерам и по выходным, объедаются пирожными, как дети, каждый день занимаются любовью, гуляют — и практически никогда не ссорятся. Их жизнь можно было бы считать идиллией, если бы не приступы странного беспокойства, одолевавшие Аню. «Творческая личность», думал Саня, «гении — они такие...»
Может, у них с Аней и была та самая вечная и настоящая, которой не бывает?
***
Когда Саня пришел в офис, оказалось, что в районе авария и нет света. Исправить обещали только к утру.
На Саню вдруг свалился свободный день.
Как всегда в таких случаях, он не знал, что делать, и первые полчаса бесцельно бродил где попало, привыкая к свободе. Потом решил вернуться домой.
«Мы, в сущности, так редко бываем вместе», думал он, «а Аня сегодня целый день дома. Она будет заниматься, я буду слушать, и потом раздену ее, и она будет играть обнаженной, и соски ее будут колыхаться в такт смычку...»
Тихонько, чтобы Аня не услышала, он открыл дверь. «Прокрадусь в комнату, сделаю ей сюрприз...»
И застыл в дверях.
Вначале он подумал, что Аня смотрит кино.
Он убеждал себя в этом, хоть и понял уже, что надрывный визг принадлежит живой, не киношной Ане, а тенорок, кричащий «в пизду! в пизду! и в жопу!" — Вадим Вадимычу, Аниному педагогу, которого Саня отлично знал.
У него подкосились ноги.
Саня безраздельно доверял Ане, никогда не ревновал ее...
Визг нарастал, как свист кипящего чайника, и наконец перешел в вопль: Аня билась в смертном оргазме.
— ... Ну? Как себя чувствует моя сладкая гурия?
— Ыыыыы...
— Ну вот. А ты боялась... Хорош бальзамчик? Даже пизденка посинела. Такого ступенчатого еще не было, а? Даже летом, когда ты приезжала сюда, а я выставил тебя раком и впервые выебал по-людски, помнишь? Моя маленькая гурия тогда так обкончалась, что цапнула себя за лапку... Ты еще сказала, что твой Ромео никогда не ставил тебя раком. Уж с ним-то ты точно не кончала так, как со мной...
— Ыыыыы... Не надо об этом...
— Почему не надо? Правда есть правда. Сомневаюсь, что мальчик Саня, который так умилительно носит за тобой скрипку, умеет ебать тебя как следует. Ты редкая девка, Анют. У тебя редкое тело и особый, совершенно особый взгляд. Он хватает мужика прямо за хуй. Слушатели чувствуют его. Ты думаешь, дело только в твоей игре? Я впервые раскрыл твой чувственный потенциал, Анютка. Если бы не я — ты бы так и осталась трогательным провинциальным дитем, которое тут, в Москве никому нахуй не надо. И тем более в Европе. Твоя пизденка достойна опытного хуя, Анютка. А Саня — это так, для...
— Вадим Вадимыч! Я же просила: про Саню не надо!
— А почему? Что в нем, интересно, такого, что...
— Потому что! — Аня плакала. — Потому что я... вы ведь все понимаете, Вадим Вадимыч...
— О! Я все понимаю! Потому что ты любишь его неземной любовью и стесняешься говорить об этом, чтобы не звучало слишком пафосно, да? Бедная влюбленная девочка дает себя ебать старому козлу, чтобы тот поддерживал ее, делал ей гастроли, гран-при и прочая, и прочая? Ей это так противно, ах, так противно, хоть она и писяется от кончи, как поросенок... А? Не слышу! Не слышу!!!..
— ДААААААА!!! — вдруг крикнула зареванная Аня.
— Моя радость! Вот когда ты так же мощно сыграшь коду в престиссимо — вот тогда мы поговорим о Франции, ясно?
