ему нянька?
— Хватит шуметь, лучше поглядите, — Генка наклонил лопух, — ни фига себе!
Три пары глаз уставились на то, как Потёмыч достал из ширинки свой сморщенный хер и начал теребить его пальцами. Пацанам стоило большого труда не смеяться. Потёмыч был в преклонных годах, а потому писюн имел дряблый, да и видно его не было толком из-за пальцев.
Тихо хихикая, пацаны стебались над дедом и друг другом:
— Серый, а у тебя наверно и такого нет, а?
На что Серый вспыхнул:
— Да у меня раз в десять больше этого сморчка!
— Ага, в сто раз. Генк, у него больше, ну умора.
Васян с Генкой закатили глаза и прыснули в кулак. Одного лягнув коленом, а другого двинув локтём, Серый потянулся к штанам, пытаясь расстегнуть пуговицы:
— Я вам сейчас покажу, я вам сейчас докажу.
Пришлось Серого скручивать:
— Мы тебе сейчас покажем, совсем сдурел.
— А чего вы?
Генка предупредительно махнул рукой — тихо.
— Васян, а чего это он делает, — Серый успокоился и присматривался к деду.
Генка с Васяном снова еле сдержались от смеха:
— Лысого гоняет.
— Чё?
— Чё, чё. Дрочит.
Поняв, что этого слова Серый тоже не знает, Васян с Генкой, обменявшись многозначительными взглядами, вернулись к наблюдению.
— Блин, а чего это с ним?
Потёмыч ускорил руку, а потом весь задрожал. Выглядело страшно.
— Ёпт, он часом не загибается? — трусоватый Серый был белее мела.
Начав подниматься, но вовремя остановившись с подмогой, мальчишки увидели, как из руки деда что-то грязно белое выстрелило на стенку бани.
— Ух ты, он кончил.
— Кого кончил? — Серый чуть не встал от любопытства, — что кончил?
Генка и Васян вернули на место любопытного:
— Да лежи ты. Кого, чего. Потом расскажем. Смотрите, он собирается уходить.
Потёмыч вытащил из старого пиджака помятый «Труд» и вытер всё со стены. После замазал на окне дырку и, вернув доску на место, довольно кряхтя отправился восвояси.
— Теперь идём, — и вся троица гуськом направилась к окну.
***
— Блин, а видели, какие у председательской секретарши сиськи?! — Васян посмотрел на Серого, — ну точь как у тебя башка.
Серого такое сравнение нисколько не обидело, он вообще после первого подглядывания, который они уже второй час жарко обсуждали, был какой-то пришибленный и сидел просто молча с туповатой улыбкой на лице.
— А мне понравилось на письки смотреть. Они такие все разные, и... и красивые.
Васян хлопнул по плечу Генку:
— Тоже мне, письки. Давай по-взрослому. Я как-то подслушал братана, это называется пизда.
— Пизда, — Генка произнёс и прикрыл глаза, — клёво.
— Серый, — Васян тормошил приятеля, — Серый, а ты чего всё молчишь? Не рассмотрел что-ли ничего?
Серый очнулся и вспыхнул:
— Пацаны — это был офигенно! Столько женщин и все голые! Старые бабки, правда, не очень. Только пар мешал, окно совсем запотевшее было. И вы меня постоянно отталкивали.
— Хм, ты же не хотел идти, тебе и времени меньше.
Серый насупился:
— Давайте в следующий раз всем троим по глазку сделаем.
Васян примирительно ударил кулаком Серого в плечо:
— Генк, замазки сможешь еще достать?
— А то!
***
Женщины только-только начали мыться, от того и пара в бане было не много. И самое главное окна ещё не успели толком запотеть, поэтому видно всё было хорошо. В основном зале бани мылось семь женщин. На Никитичну, учётчицу с зерно складов, можно было не глядеть. Жирная она была сильно. Хотя сиськи имела огромные, но свисали они чуть ли не пупа и красивым это было сложно назвать. Бабка Настя так вообще была похожа на сухо фрукт. Вся сморщенная, кожа висела то там, то тут. На месте груди и вовсе висели какие-то салфетки. Остальные женщины были разными и по возрасту и по телосложению. За ними Серый и стал пристально наблюдать.
Серый чувствовал себя очень неловко, ему было стыдно. Он был один. Подглядывали они с пацанами уже три раза. И все три раза ему
