«Тигрица» приближалась к южной оконечности континента. Утром над морем развеяли пепел товарищей, выпили за упокой их душ. А после полудня в каюту Белит явился Н-Гона. Огромный негр был смущён, переминался с ноги на ногу, стуча в дверь, но тем не менее, когда Белит открыла, он решительно вошёл.
— Что тебе? — спросила она.
— Госпожа, Белит, необходимо поговорить. Я от всей команды.
— Вот как? — в глазах девушки промелькнула легкая тревога, но в остальном своего беспокойства юная шемитка не показала. — Присаживайся. Налить тебе вина?
— Это потом, — сказал Н-Гона, имея ввиду вино, но на тяжелый табурет, намертво прикрепленный к полу присел. Белит устроилась напротив на таком же табурете. Как всегда волосы её были распущены и слегка встрёпаны. Легкая короткая туника из тонкой добротной шерсти облегала её грудь, тонкий стан и бёдра. Руки до плеч были обнажены, как и стройные ноги, значительно выше колен.
— Госпожа, люди волнуются. Нужно решить вопрос о предводителе.
— А что решать? — Белит, казалась удивленной. — Предводителем был мой отец, которому все поклялись в верности, потом его сменил по старшинству Элмар. Теперь, я командую «Тигрицей», хотя бы потому, что судно принадлежало отцу, а я его единственная наследница.
— Это так, — охотно согласился Н-Гона. Никто не оспаривает твоих прав на корабль. Но владелец и военный предводитель — это разное.
— Я поняла тебя, — кивнула Белит. — Вопрос в том, достойна ли я вести вас в бой, командовать вами, решать все иные вопросы.
— Именно так, госпожа.
— И вы считаете, что не достойна?
Белит замерла в ожидании ответа.
— Мы так не считаем, — осторожно подбирая слова, заговорил Н-Гона. — Все знают о твоей храбрости, все знают, как метко ты стреляешь и метаешь ножи, и даже в знании морского дела ты не уступишь мужчине. Но...
Н-Гона запнулся.
— Что «но?!», — нетерпеливо выкрикнула Белит.
— Раньше нами командовали только мужчины. Твой отец, Элмар...
— Ах, вот в чём дело! — юная шемитка тряхнула волосами и её глаза гневно сверкнули. — В мужчину я превратиться не могу. Что же нужно сделать, чтобы воины признали меня предводителем?
— Есть способ, — негр начал старательно отводить глаза. По всему было видно, как ему неловко. — Бывало так, что черным народом правили женщины — вдовы, дочери или сёстры вождей. Но все они проходили через священный обряд посвящения в «царицы-жены».
— Я слышала об этом, — с громко стучащим сердцем произнесла Белит. — Все мужчины племени могут соединяться с царицей, пока она не выберет одного законного супруга.
— Да, госпожа. И соединившись с царицей, воины приносят ей клятву верности, клянутся защищать её, как жену. Но это законы нашей страны, это хорошо для наших мужчин и наших женщин. Ты родом из Шема и поэтому...
— А женщина из Шема или иной страны не может стать царицей-женой? — перебила Белит, в волнении кусая губы.
— Такого не бывало ещё, — Н-Гона озадаченно покачал головой. — Если сама женщина не против и нет иных претенденток...
— Я готова, — решительно сказала Белит и поднялась с табурета. — Признают ли меня воины и поклянутся ли в верности, если я стану для них царицей-женой?
— Как? — изумился Н-Гона, тоже выбираясь из-за стола. — Ты готова? Со всеми? Нас 23 человека!
— И что? — Белит пожала плечами и рассмеялась. — Или ты думаешь, я уступлю в выносливости вашим черным женщинам?
— Я так не думаю...
— Так как? Ты готов быть первым?
— Я?... Я... госпожа...
Огромный негр выглядел растерянным, ошарашенным, но в тоже время в глазах его Белит заметила радость. Девушка ни секунды не сомневалась, что Н-Гона, да и любой другой воин хотели её, как только она расцвела и переступила за порог детства. Но они, могли, лишь мечтать об этом и никогда не посмели бы коснуться Белит, будь живы её отец или Элмар. Даже сейчас, когда девушка осталась среди них одна, никто не помыслил
