дикая, неподвластная никому стихия. Ни один сон не мог сравниться с тем, что происходило сейчас. Это была вершина плотского торжества, это был невообразимый восторг. Ощущения яркие, густые и сочные, пьянящие, как хмельной мёд, и они словно бы вобрали в себя всю суть существования ради которых только и стоит жить.
Белит стонала рычала, царапала спину Н-Гоны ногтями, била пятками о кровать. Её реакция на наслаждение была пылкой, страстной и дикой, каковой была и сама юная шемитка. Видя, как девушка бьётся под ним и кричит от острого наслаждения, чернокожий воин более не смог сдерживать давящую силу, от переизбытка которой его яйца разбухли и налились, словно переспелые фрукты. Он высвободил эту силу и разразился громкими стонами, пока горячие и густые потоки его семени заполняли лоно Белит. Лишь пару минут спустя, опустошенный, усталый, весь мокрый от пота, он смог приподняться и сразу же встретился взглядом со своей царицей. Со своей Богиней!
Взгляд Белит был не просто счастливый и удовлетворенный. Её глаза восторженно сверкали и причиной этого было не только плотское удовольствие, не только счастье того, что ею, наконец, овладел настоящий мужчина, а что-то ещё, словно с последними судорожными выбросами спермы Н-Гоны она получила нечто ещё более важное и значимое.
— Скажи, воин, будешь ли ты служить мне? — порывисто дыша спросила Белит. — Признаешь ли теперь царицей-женой?
— Да, госпожа! — выдохнул негр. — Моя жизнь теперь принадлежит тебе. Именем Мсалумбы и Огненного камня его — я твой раб.
— Хорошо, — Белит села на кровати, испустила долгий, блаженный стон и запустила руку себе между ног. Потом, она преподнесла пальцы ближе к своему лицу и задумчиво начала рассматривать покрывавшую их мутно-белую, липкую, вязкую слизь. От мужского семени шёл резкий, необычный запах, но вполне приятный, какой-то будоражащий.
— Госпожа, прости меня, — пробормотал Н-Гона.
— Простить? — она удивленно посмотрела на него. — За что?
— Я не сдержался и наполнил тебя. Это может быть опасно.
— Я понесу ребенка от тебя? — интонация, с которой был задан вопрос, скорее была удивленной, нежели огорченной и озабоченной.
— Не обязательно, но такое возможно.
Белит обтёрла пальцы о свою же ляжку.
— Это было бы не желательно, Н-Гона. Во всяком случае, не сейчас.
— Да, госпожа. Тебе сейчас нужно тщательно подмыться и я скажу Нъяге, чтобы он приготовил особый отвар. Принимая его, ты убережешься от беременности.
— И без риска смогу принимать других воинов?
— Да, госпожа. Но если ты прикажешь... чтобы тебе совсем не думалось, они не посмеют испускать своё семя в тебя.
— Да, ничего... пусть в меня, — Белит улыбнулась. — Было приятно ощущать, как вздрагивает твой член внутри, а потом заструилась эта горячая влага. Я не откажусь от таких ощущений. Даже не упрашивай. И ещё, мне бы хотелось попробовать мужское семя на вкус. Я видела, как это делала Юнь-Ли и ей это нравилось. Теперь ступай и скажи воинам, что их царица готова. Я хочу принимать их по одному, через каждые полчаса.
— Это будет нелегкая задача, госпожа, — заметил Н-Гона.
— Я справлюсь. Начнём завтра, а сегодня, готовьте это ваше зелье. Женой я стать готова, но быть матерью мне ещё рано.
* * *
Сначала, она принимала их по одному, как задумала, но после восьмого мужчины поняла, что одним днём всё не ограничится. Усталость и пресыщение брали своё. Н-Гона сказал, что спешить некуда и можно делать перерывы. Скажем, день-два. Белит решила, что одного дня ей для отдыха хватит. В следующий раз она приняла девять воинов, устала, вымоталась до предела и ей пришлось отдыхать два дня. Приближались месячные. Белит торопилась. Ей хотелось всё закончить до наступления неприятных дней. Поэтому, она разделила оставшихся шестерых воинов на три пары, так чтобы за раз приглашать их по двое. Но вызвано это было не только необходимостью, всё
