на риск, и на сделку с совестью. Запасся терпением, обложился литературой по психологии сексуальности и приступил к вдумчивому анализу моей любовницы, воодушевлённый профессиональными амбициями и своим влечением к ней. У меня не было никаких сомнений, что я сумею полностью излечить её разум и заодно с гордостью впишу в свою научную работу яркий пример успешной клинической практики.
Ценнейшим моим информатором мог стать Сергей, но одному Богу известно, как трудно мне далось решение просить его о встрече — ни один человек не вызывал у меня таких сильных и противоречивых чувств, как он.
Моя спасшаяся жертва, отступивший соперник, источник ужасной гравитационной силы, способной нарушить самое стойкое душевное равновесие. На удивление, он согласился — согласился так, будто мы были самОй судьбой обречены на этот долгий и тяжёлый разговор.
Забегая вперёд, скажу, что после беседы с Сергеем, я перерыл весь дом, нашёл, выкрал и скопировал тайный дневник Лорелеи, который она лирично озаглавила «Незабываемые моменты жизни». Для полноты понимания, я буду дополнять наш с Сергеем разговор соответствующими фрагментами. Чи...
п р о б е л
... Я молча подал ему отпечатанный на бумаге файл «Diary», отошёл, и стоя к нему спиной долго смотрел в синюю даль за окном. Прочтя всё, до последней буквы, Сергей отбросил стопку распечаток на стол и закурил.
— Скажи, ты задавал себе вопрос, что стало с её первым мужем и отчего тот помер молодым, а?
Я сел с ним рядом, поудобнее устроился в этом роскошном кожаном кресле и понял, что нет, не задавал.
— Так вот, он умер от любви.
— Как это?
— Довольно необычно. Однажды, бедолага занялся любовью со своей женой. Жена его ласкала, а потом связала и трахнула страпоном в зад. Он был мужик нормальный, строгих правил — ей захотелось, по-просту его сломать, и... он сломался. Что он с собой сделал, я не знаю, но только вскоре она стала молодой вдовой.
Я холодел от ужаса и слушал его спокойный, низковатый голос. Я как-то враз насторожился и задал неожиданно вспыхнувший в моём сознании вопрос:
— Где Вальтер?
— Правильно. Соображаешь! — сказал Сергей и одобрительно кивнув, глубоко затянулся ароматным дымом.
Я ждал и он продолжил:
— Наша красотка роковая, знала, что он — мой самый близкий человек. Я никого так не любил, я доверял ему, как самому себе, а может даже больше. Он не был подлецом, но ты же знаешь по собственному опыту, на что она способна... Уверен, наша прелесть знатно расстаралась, чтоб соблазнить его.
Готов поспорить — Вальтер ей был не нужен, она хотела подчинить меня и нанесла удар в мою главную болевую точку. Я был слабак, открылся, не сдержал, пошёл на поводу и пролил... родную кровь.
Я удивился и спросил:
— Вы — родственники?
Сергей затушил окурок и прикурил новую сигарету.
— Вальтер — мой единоутробный брат. Марта — наша мать — чистокровная немка; мой отец, генерал-лейтенант инженерных войск, женился и вывез её из ГДР. Уже в Москве, в роддоме, где родила меня, она познакомилась со своим земляком, немцем-интерном — тот проходил в Москве практику. Марта влюбилась и сбежала с ним, оставив меня на попечение отца.
Мы с Вальтером — погОдки. Когда ему было шестнадцать, родители перевезли его в Россию — его отец, (ныне — покойник) прекрасный педиатр, владелец частной клиники на западе Москв...
п р о б е л. ..
Мне было девятнадцать когда я схоронил отца. Узнав об этом, Марта проявилась и начала меня немного опекать. Мы с Вальтером сдружились сразу. Сперва — на почве альпинизма, а после — по душе. У брата было золотое сердце, он был на редкость добрым человеком и волевым, бесстрашным мужиком...
Сергей сделал глубокую затяжку и помолчал.
— Ты помнишь мою спину?
— Такое не забудешь... — буркнул я.
Сергей как-то, по-философски усмехнулся и, выдыхая дым, сказал:
— Я кое-что тебе порасскажу, что ты уж точно, не
