Рукавишникова, твоя коса нам сгодится. Закинем тебя на Деда*, а ты, как Рапунцель, свесишь косу и затащишь народ... Хоть знаешь, кто такой Рапунцель?
Русалка мрачно смотрела перед собой.
— Знаю.
— Такой знаменитый столбист**, да?
Она не ответила, а отбежала в сторону, к обрыву, зиявшему за деревьями.
___________________
*Название скалы. — прим. авт.
**Столбисты — красноярские скалолазы. — прим. авт.
«Я достал ее. Ха!» — кривился Неплюев, но остановиться не мог. Рядом были Столбы и Русалка. То, ради чего он приперся в этот город — и то, что он в нем нашел. «Гений чистой красоты, мать твою в рот», думал он. «С меня достаточно и того, что я ее увидел. Жил, жил — и увидел. Другие смотрят и не видят, а я увидел». Все главное было рядом, и Неплюев злился, страшно злился на галдящий 10-Б, пачкающий своим гамом Столбы и Русалку, и от злости кривлялся, как шут, и донимал Надю, бегавшую от него, как от психа...
— Так, туда не лазить, всем ясно? Лазуны! А ну назад! Быстро! — басил Гопкало. Рядом была отвесная скала, соединенная с хребтом сыпучей осыпью. На отроге стояла хижина, выстроенная из фанеры безымянными столбистами. Выглядела она сногсшибательно, и самые отпетые уже пытались ползти к ней, шурша камнями.
— Назад! Герои! Чапаевы! Все тут? Романенко!... Горшков!... Иванизде!..
Физрук каркал фамилиями, ему отвечали ленивым «я-а-а». Неплюев сидел на камне, погрузившись в свои мысли, но вдруг поднял голову.
—... Рукавишникова! Рукавишникова!... — физрук повысил голос. — Кто видел Рукавишникову?
Неплюева пробрало холодком. Он вскочил и завертел головой, надеясь разглядеть ее где-нибудь в кустах.
—... Говорил же: не отставать, не лазить черт-те где! Ну что за люди! Рукавишникова-а-а!... Надя-а-а!..
Эхо повторило крик. Где-то посыпались камни. Тишина.
Вдруг Неплюев дернулся. Он был почти уверен, и даже без всяких «почти» — уверен, что не ошибся. Чертыхаясь, он пополз к хижине.
— Эээй! Иван Валерьич! Камикадзе! И этот спятил! — Гопкало кричал ему что-то обидное, но Неплюев не слушал его. Он проползал здесь трижды: первый раз чуть не сорвался, а два других полз, как насекомое, с камешка на камешек. Осыпь гудела под ним, и он думал, что лучше — оставить Надю одну или проверять, выдержит ли двоих. В том, что Русалка в хижине, он почему-то не сомневался, как и в том, что она сбежала туда от него...
—... и-ни-о-ваааа!... — донеслось сзади.
— Рукавишниковаааа! — заорал Неплюев, подползая к скале.
Это было его ошибкой. К тому же, крикнув, он оступился и толкнул вниз большой валун, подпиравший остальные. Осыпь хруснула, и Неплюев ринулся на четырех, как бешеный краб, по уходящему из-под него скату. Холод внутри чуть было не отключил его, но тут же он увидел, что все-таки поднимается вверх, выигрывая высоту у ползущих камней, и вот-вот уже будет скала, в которую можно вцепиться, как в старого друга, не боясь подвоха... Уфффф.
Добравшись к скале, хоть и на полтора метра ниже, чем обычно, Неплюев вжался в нагретый камень и смотрел, как вниз, в стометровую пропасть уходит каменное цунами, ухает и взрывается на дне бурым фейерверком. Ужаса не было, была только благодарность скале за то, что он с ней, и она с ним.
Отдышавшись, он сплюнул пыль, облизал ободранные в кровь пальцы и полез вверх. И только потом вспомнил про Надю.
Она стояла на краю, с ужасом глядя вниз.
— Привет, — сказал ей Неплюев, как идиот, вылезая на край.
— Как мы выберемся назад? — спросила Надя.
— Хороший вопрос, — ответил Неплюев.
По правде говоря, это был дрянной вопрос. Это был просто дерьмо, а не вопрос, потому что на него не было ответа. Никаких путей вниз, кроме покойной осыпи, с этой скалы не было.
— Да ладно. Заберут нас, — сказал он. — В город вернутся, и вертолетом...
Надя молчала. Потом спросила:
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем вы сюда полезли?
— А ты ... Читать дальше →
