Его жизнь была намного богаче, в ней было много всего, но не было и следа искусства, поэтому информацию о себе он выдавал строго дозированно. Она отказывалась принимать от него подарки и заходить в магазины, поэтому он перед днем рождения попросил помощи ... у Марины, та кое-что достала.В день рождения Миланы он поздравил её по телефону с утра. Когда обитательницы общежития собрались в комнатке за скромным студенческим столом с пивом и ситро, зашел водитель Руслана с тортом и коробкой с бантом. Выждав минут 15 за дверью, пока девчонки восторженно рассматривали и перебирали пакеты с модной дорогой одеждой Милане, водитель снова зашел и увел девушку, сказав, что её ждут. Руслан стоял у машины, поцеловал её в щечку и усадил рядом с собой. Машина подвезла их к высотке за оградой. Он ввел её в большую студию почти без мебели: кухня отделена от зала диваном, большая кровать, шкаф-купе, прикроватные тумбочки, туалетный столик и пуфик, кресло — ничего лишнего, все светлое, новое, дорогое. Она торжественно притихла, все поняв. Он протянул ей гитару, попросив сыграть. Пока она её настраивала, он принял душ и сел рядом с ней в халате. Она, стесняясь, запела.Вид очаровательной смущенной поющей девушки притягивал и возбуждал его. Дальше откладывать было незачем, он положил руки ей на плечи, перевел их на шею, лицо, повернул к себе и впервые поцеловал. Она сразу поняла, что должно произойти и собиралась с духом. Девушка отчаянно боялась этого страшного первого раза и убеждала себя, что с опытным мужчиной ей не будет больно и страшно. Она до смерти стеснялась этой своей ненужной невинности и ещё больше — сказать ему о ней. Между тем он отложил гитару и целовал её все жарче. Он сжал её груди, и она испуганно попыталась убрать его руки, но так и застыла в плену его сильных рук и губ, положив свои руки на его. Ей становилось жарко, он стащил с неё свитерок и расстегнул брюки. — Раздевайся! — попросил он. На просьбу потушить свет он отрицательно покачал головой, и она скованно разделась.Он снял халат, она опустила глаза. Он посадил её к себе на колени, обнял за талию и целовал неотрывно, посасывая губки. Сжал её грудь, она выгнулась от его руки, он удержал её. Посадив её спиной к себе и впившись губами ей в шею, обхватил её за грудь. Она, тяжело дыша терпела, пока он мял её. Он опустил вниз руки, с трудом разведя её сомкнутые ноги, накрыл рукой выбритый лобок и вложил палец в теплую щель. Разведя её нижние губки, он поглаживал сухую кожу, ожидая, пока она увлажнится. Он попытался нащупать отверстие и проникнуть в него пальцем, она вскрикнула, повернула к нему влажные глаза, обняла за шею и прошептала: — Я боюсь! Я не могу! Начиная кое-что понимать, он включил за спиной бра на стене и, пока она закрывала рукой глаза, толкнул её на спину. Присев у кровати, подтащил её, ошарашенную, за ноги к краю, развел ей широко ноги, расположив её промежность на свету. Она зашептала, прося не трогать её так, он оттолкнул её руки и прижал её ноги. Она закрыла лицо руками, пока он рассматривал её дырочку, закрытую тонкой пленкой, и исследовал её. Пленка эластично гнулась под его пальцами, Милана сдавленно стонала, кусая руки.Не надеясь на такую удачу, он теперь по-иному взглянул на девушку. С закинутыми вверх руками и мученическим выражением лица, трепещущая всем телом, с дрожащими твердыми сосками показалась ему самой дорогой и желанной, хрупкой и нуждающейся в его защите. Вдруг ему почудилось, что она не случайная девушка в его жизни, заполненной работой и случайными женщинами. Темные волосы волнистым облаком в беспорядке разметались вокруг её лица на подушке, и ему захотелось сдавить тисками это изящное тело, задушить, замучить в своих объятиях, проникнуть в неё не только членом, но и полностью слиться с ней, поглотить её и никуда не отпускать. Он прижался ртом к её по-прежнему сухой вагине и, отталкивая её руки и удерживая
