От желающих трахнуть ее, не было отбоя. К обнаженному телу потянулись руки со всех сторон, хватая ее кто за локти, кто за бедра, кто за лодыжки. Цепляясь за соски, с нечеловеческой жестокостью скручивая женскую грудь. Ее тело быстро начало покрываться кровоточащими ссадинами и кричащими синяками. Как стая гиен набросившаяся на раненую львицу, они вцепились в нее, облепив со всех сторон, заламывая руки за спину так, что от боли у Оли на глазах выступили новые слезы. Она была в плотном кольце мужских тел, их запахов. Она попой ощущала их тяжелое дыхание. Один за другим, парни начали спускать штаны вынимая свои горячие торчащие члены, которые уже бились в невидимом ритме. Бедра ее настолько грубо рванули в разные стороны, что боль снова вонзилась в нее холодной острой иглой войдя в нее как-раз между ног. С ее губ слетел мучительный стон. Снова выступили слезы, ручейком стекая с покрасневших век, оставляя на щеках черные разводы туши.
Ее киска, подчинившись грубой силе, открыла губки обнажив розовую нежную плоть, хотя живот ее, при этом, окаменел от леденящего ужаса. Время как-то странно замедлилось. Оля нечего не видела кроме большего, покрытого многочисленными венами члена целившего с нее. Как конь тряся гривой, он покачивался из стороны в сторону подрагивая головкой, презрительно плюя в стороны и надменно смотря на окружающее действо. Сейчас он был первым номером, более ничего не имело значения. Он сатрап пришедший за данью. Тридцать юных девушек лежат у его ног. Тридцать дочерей. Тридцать белых лилий. Гулящая из стороны в сторону головка замерла фиксируясь на своей цели. Мощный толчок кинул его вперед, пространство сжалось, врем я растянулось, несколько сантиметров превратились в километры, часы в тонны, вода в песок, воздух взорвался огнем, ах...
В нее ударила молния, входя в розовые слезящиеся складочки, протыкая ее насквозь железным мячом, и выходя прямо из ее животика. Оля рванулась как пойманная на крючок рыба с торчащим из-за рта железным жалом. «Нееет!» — визгливый девичий крик резанул по нервам. Волна крупной судороги прокатилась по изящному женскому телу, выскальзывая из лап своих мучителей. «Нееет! Пожалуйста! Нееет!» Трое парней не смогли удержать брыкающуюся голую беззащитную девушку. «Нееет!!!» В ход снова пошли дубинки. Парни принялись избивать Олю, беспорядочно нанося удары по ее хрупкой фигуре. Девушка в шоке, даже не пыталась отбиться, свернувшись в комочек на грязном полу автозака. Закусив губу до горького привкуса крови на языке, Оля голышом ползала по полу, в то время как, казалось, она забыла дышать. убиваемая болью во всем теле. Она отключилась на какое-то время, и снова сознание начало покидать ее, когда ее рука нащупала то, чего искала. Один шанс на миллион. Дрожащими пальцами, она опустила флажковый рычажок книзу. Оля вскрикнула и тщетно попыталась извернуться, когда кто-то схватился за дольки ее ягодиц, железными клешнями разводя их в стороны, словно открывая ворота в публичный дом. Правая ладонь обхватила рукоятку, явно сделанную на мужскую лапу. Ее рука была слишком мала и слишком изящна, что бы держать это. Оля почувствовала давление жесткого царапающего предмета на своем сфинктере. «О, нет!» — губы ее задрожали, — «Господи, нет!!». Всхлипывая, Оля правой рукой потянула холодный метал затвора назад, посылая патрон в патронник. Она попыталась извернуться уводя свою попу от страшного предмета, мышечное напряжение направленное в одни части тела, расслабило другие, и... рукоятка полицейской дубинки вошла в анус Оли. Вскричав, как будто это был последний звук в ее жизни, Оля брыкнулась из-зо всех сил и полуразвернувшись, не целясь, нажала на спуск. Один шанс на миллион. Звук выстрела в замкнутой кабинке автозака грохнул так, что в ушах у нее зазвенело. Оля, не останавливаясь снова нажала на спусковой крючок. Затем еще и еще.
От грохота выстрелов она
