заведены». Папа кричал на меня так, как не орал никогда. Потом отошел к окну, немного помолчал, повернулся и начал расстегивать ширинку. Но в моей душе, наверное, остались еще какие-то понятия морали. Я быстро отвернулась и бегом отправилась в свою комнату. Сколько бы отец не стучал, я не открывала. Но моя целочка впервые за все время была наполнена влагой. Я хотела этого мужчину, о боже, как же я его хотела. Но не могла себе этого позволить.
Проснувшись утром, я подумала, что мой папочка как обычно ушел на работу. Поэтому спокойно вышла из комнаты. Тут же была схвачена такими родными руками и прижата к стенке. В самых любимых на свете глазах светился огромный огонь желания. Мой женский бутон опять наполнился влагой. Папины руки гладили меня везде, и я завелась как сумасшедшая. До меня еле доносились слова о том, что я приемная его дочь, что нам все можно, что он безумно меня хотел еще в то время, как только я начала расцветать. Потом папина рука залезла ко мне в трусики.
Папа, наконец, поняв, что я сочусь, как сучка, быстро взял меня на руки и понес на постель. Раздел и разделся сам. О, как он был красив, и какой длинный у него был жердь. Я уже потянулась его отсасывать. Но папа видимо понял, куда я клоню, и перехватил инициативу. Лег на меня, завел свои ноги и начал усиленно тереться своим пенисом о мою целочку. Это было волшебно, непередаваемо. Когда я уже кричала как безумная: «Возьми меня. О скорее!», он одним рывком ворвался туда, где еще не был ни один мужчина и начал ритмично долбить.
В тот момент я не знала, почувствовал ли он, что я еще девственница. Да мне было все равно. Я кричала, рыдала, взвывала, царапала ему спину. Настолько мне было хорошо. Потом почувствовала, как мир вокруг меня разлетелся на миллион маленьких разноцветных кусочков. (Порно рассказы) Отец вздрагивал в моих объятиях, освобождаясь от своего семени. При этом он вовсе даже не думал выйти из меня. Да и защиты на нем не было. Удивительно ли, что я через месяц узнала, что беременна? Выйдя из больницы и вернувшись домой, я хотела сразу рассказать обо всем папе, но он еще у двери схватил меня за руку, быстро раздел и, прислонив к шкафу, который стоял в коридоре, отымел по полной программе. Как всегда, мне с ним было очень хорошо.
Успокоившись, он внимательно выслушал меня. Он не был очень обрадован, но и на аборт меня не послал. Папа, а вернее Славик, ибо он запретил с этого момента называть его отцом, предложил мне расписаться и переехать в другой город. Что мы и сделали. Через полтора года после первого ребенка, которого мы назвали Мишенькой, на свет появилась наша красавица дочка Анютка. Она была очень красивенькой. Славик однажды пошутил, что лет через семнадцать — восемнадцать она тоже будет хорошей сосальщицей, как ее мама. Добавил, что возможно именно он введет ее в мир нескончаемых удовольствий. А что я? Я ничего. Кто же обучит нашу дочку лучше сосать и доставлять удовольствие мужчинам, кроме как ее родной любимый папочка?
