Безмятежную тишину ночи разорвал ужасающий грохот. Для проснувшегося Марка Терция Флавия он звучал особенно страшно и казалось исходил из самой преисподней.
В спальню вбежала служанка Лидис. Она была бледна, глаза вытаращены, губы и руки трясутся.
— Господин, солдаты!
Марк Флавий мгновенно соскочил с ложа и начал одеваться. В горле застрял комок, спазм леденящего страха пронзил спину и отдался тягучей, ноющей болью в желудке. Его жена Эмилия Кориолана, тоже проснулась. Широко раскрытыми, испуганными глазами она смотрела на мужа.
— Марк... Что случилось?
— Солдаты! Оставайся здесь! Я разберусь! — бросил он, выбегая из комнаты.
Входная дверь сотрясалась от града ударов. Время от времени из-за неё доносилось злобно и настойчиво.
— Именем императора! Именем Гая Юлия Цезаря Августа Германика — открыть! (1)
Несколько испуганных рабов, в том числе привратник в нерешительности топтались возле двери. Появление хозяина дома, внушило им некоторую уверенность. Стараясь держать себя в руках и сохранять спокойствие на лице и в движениях, Марк Флавий приказал:
— Открыть.
Привратник и ещё один из домашних рабов бросились выполнять. Две массивные, окованные позолоченной бронзой створки двери начали расходиться в стороны. Едва освободилось место, чтобы мог пройти один человек в вестибул (2), не церемонясь шагнул здоровенный, облаченный в доспехи центурион. Позади него теснилось несколько солдат преторианской императорской гвардии. В свете факелов их пластинчатые доспехи блестели, пышные султаны разноцветных перьев на шлемах шевелил проникающий с улицы ветер.
Недобро взглянув на хозяина дома, центурион криво усмехнулся и произнёс:
— Всадник Марк Терций Флавий? (3)
— Да, это я, — последовал ответ.
— К тебе нет дела. Мне нужна твоя жена.
— Что?
— Твоя жена! Где она?
— Зачем тебе...
Центурион отпихнул Марка Флавия и вошёл в атриум (4), словно он был здесь хозяином. Преторианцы последовали за ним, оттесняя рабов от дверей.
— Итак, ещё раз спрашиваю: где твоя жена? Или нам обыскать дом?
— В этом нет необходимости, центурион, — послышался мягкий, но полный чувства собственного достоинства голос и в атриум вошла юная девушка не старше двадцати лет.
— Я Эмилия Кориолана Вициния — жена всадника Марка Флавия, дочь сенатора Публия Вария Вициния.
При виде хозяйки дома, даже грубый, неотесанный центурион на минуту остолбенел. Не зря по Риму ходила молва о красоте этой матроны. Она была стройна и изящна, и все достоинства её фигурки подчеркивала туника из полупрозрачной ткани, с красивой вышивкой по краю и без рукавов, в которую юная женщина была сейчас одета. Ночная прохлада, проникшая через распахнутую дверь заставила Эмилию слегка поёжится и тут же служанка Лидис подбежала к госпоже с палой (5) в руках. Хозяйка дома остановила её лёгким движением руки и пристально глядя на пялившегося на неё центуриона, спросила:
— Так что угодно доблестному воину от меня в этот поздний час?
Преторианец нахмурился и вновь напустив на себя грозность, сказал:
— По приказу божественного Гая Цезаря Августа Германика все молодые жены, сестры всадников и сенаторов, а также их половозрелые дочери обязаны внести свой вклад в процветание государства. Для пополнения казны Империи и личного фиска императора (6) тебя Эмилия Кориолана приказано доставить на «Меч Посейдона». Там в течении года ты будешь работать на благо государства, выполняя свой гражданский долг!
— Меч Посейдона?! — вскричал пораженный Марк Флавий. — Это же судно люди прозвали Кораблём страсти! Это лупанар (7) на воде! Какую работу там могут выполнять женщины из благородных семейств?!
— Ту же, что и остальные шлюхи из рабынь и черни, которые там, уже трудятся, — усмехнулся центурион.
— Ну как... Как это возможно?
— Приказ императора, — центурион пожал плечами и обернувшись к побледневшей
