грудки, тонкая талия, полупрозрачные трусики, голые ноги. Взгляд сразу машинально охватил всё помещение, в поисках хоть чего-нибудь, чем можно прикрыться. Но, увы, на батареях лежали лишь грязные замусоленные рабочие рукавицы. Значит, трусики действительно были тут единственной одеждой, с ужасом поняла Лена. Идти умолять его вернуть ей платье, или найти трубу потяжелее и огреть его сзади? Она думала долго, стоя в оцепенении, все тело покрылось гусиной кожей.«Только спокойно, — сказала она себе. — Успокойся! Всё не так плохо. Ничего страшного. Я, конечно, влипла, но надо выбираться...»Слёзы застилали ей глаза. Ей, с которой ничего такого не могло произойти по определению, стало очень жаль себя. Она, всхлипывая, закрыла лицо руками.Обманутая и униженная — она, найдя ведро, подошла к бочке, чтобы зачерпнуть воды. Вода оказалась холодной, теперь предстояло решить вопрос с тряпкой. Уже всхлипывая в голос, она медленно, как будто в последнее мгновение могло что-то измениться, взялась за резинку нарядных трусиков, и, в страхе посмотрев в открытый проем помещения, стала стягивать их вниз. Теперь её разлохмаченная шерстка дополнила картину гаражной обнаженки. Предстояло не менее трудное — намочить единственную защиту, но, уже не церемонясь, она быстро окунула в воду теперь уже жалкую скомканную тряпочку, и окончательно решившись, стала протирать верх автомобиля своими трусами.В этой ужасной ситуации в голове Елены началось переосмысление всего.Николай в это время встречал друзей — они в назначенное время подъехали к задним непарадным воротам дачи, заглушили двигатель и тихонько заняли предложенную им наблюдательную позицию за сторожкой.Оттуда Виктор и Игорь могли хорошо видеть открытый гараж и ползающую там голую Лену. Идея подстроить ситуацию, в которой женщина будет настолько опозорена, пришла Николаю в голову неожиданно. В любом случае, рассчитал он, ей некуда будет деваться, не пойдёт же она голой до самого города. — Приезжайте, — сказал он товарищам накануне, — сами увидите, как Ленка будет мою машину мыть. В голом виде, обещаю.Обнажённая женщина с тряпкой из собственного белья ёрзала на корточках, размашисто размазывая воду по крыльям автомашины — её живое белое тело выделялось среди всей остальной серости и черноты. Груди то и дело подрагивали вместе с перемещениями хозяйки, вибрация передавалась и на полненькие бёдра, на ягодицы. Волосы постоянно падали на лоб, и женщине приходилось убирать их за уши — заколки остались в унесенной Николаем сумочке.Вид из-за сторожки был не очень. Самое интересное, что удавалось увидеть — груди,... попку и треугольник Венеры, хотя, судя по рассказам Николая, если раздвинуть ей ножки, то можно увидеть отменные подбриваемые складочки, в которых приятно двигаться, в которые еще лучше кончать. Каждый из них вспоминал всё то, что им говорил Николай, все подробности, как именно и каким тоном это было сказано. Теперь, когда они видели живое доказательство победы, рейтинг Николая подскочил до небес. Елену считали слишком недоступной, слишком верной и честной женщиной, она была всеобщим восхищением, благородной дамой, а они — её рыцарями. Поэтому человек, который смог сделать её своей любовницей, да ещё подобным образом с ней обращается, внушал всяческое уважение. — Ну-у-у, ты даёшь... — Виктор удивлённо таращил глазами и изумленно улыбался.Николай усмехнулся, похлопывая друга по плечу. — Теперь я вижу, — добавил Виктор. — Всё честно... Ящик с вином подгоню завтра... — Что со мной происходит? — на том конце безумного мирка в отчаянии спрашивала себя Лена, остервенело оттирая трусиками грязь, налипшую снизу на бока машины. — Неужели это действительно я ползаю тут голая и мою машину своего любовника? Как последняя подзаборная сука... Правильно Николай меня так называет. Относится
