На следующий день, когда я вернулся домой, мама уже была дома. Вопреки всем угрозам, одна. Я зашёл на кухню, чтобы сделать пару бутербродов и чая, и услышал, что мама спустилась вниз. Она подошла, смотря мне прямо в глаза, и спросила:
— Что ты хочешь за своё молчание? Я так понимаю, что это шантаж, а не просто желание выебнуться передо мной.
— Мамочка, ты представить не можешь, что я хочу. — ответил я нахально приобняв её.
Она отстранилась:
— Я жду. Денег много ты не получишь, ты знаешь что у меня их совсем чуть-чуть. Чего ты добиваешься? Что тебе нужно? Я могу взять в кредит. Приставку? Новый компьютер? Или автомобиль может быть?
Мама кусала губы и мелко дрожала. Предложения были очень заманчивые, и если бы я настолько не распалил себя фантазиями об её теле, то может быть и согласился бы. Да наверняка согласился бы. Но отступать я не хотел, да и не желал менять такую великолепную секс-куклу на железяки, на которые мог заработать и сам.
— Я хочу тебя.
Мама не понимая, взглянула на меня и переспросила:
— Что? Как? Я не понимаю...
Уже не стесняясь, я взял её сзади за волосы и, заглянув в её испуганные глаза, повторил, почти по слогам:
— Я хочу тебя. Хочу выебать тебя, мама. Хочу, чтобы ты стала моей шлюхой, так же, как была для того мужика. Хочу использовать каждую твою дырку и заставить тебя орать от удовольствия.
Она смертельно побледнела, было видно, что она не ожидала услышать таких вещей даже в страшном сне.
— Ты не сделаешь этого! — твердила она, пытаясь отойти от меня. — Ты не сделаешь этого со мной...
— Нет, сучка, сделаю! — Я уже неимоверно возбудился, только от этой ситуации, и чувствовал, что из головки уже выступила жидкость. Нужно было срочно переходить к делу. Мама снова попыталась ударить меня, но я поймал её руку и вывернул её. Мамочка вскрикнула от боли. Не говоря ни слова, я дотянулся до кухонных ящиков со всякой мелочью и вытащил оттуда бельевую верёвку. Наскоро перетянув ей руки, я усадил маму на стул и примотал ноги к ножкам стула, хотя она пыталась пнуть меня. В маминых глазах был испуг, она даже не кричала, хотя я был уверен, что это будет первое, что она сделает. Я проверил, крепко ли затянуты веревки, и наклонившись к её лицу, тихо сказал, глядя ей в глаза:
— Мамочка, у тебя нет выбора. Мы с тобой тут одни, позвонить ты никому не сможешь, да и я думаю, что тебе самой не очень хочется, чтобы тебя обнаружили привязанной к стулу, с лицом, залитым спермой сына. А я сегодня обязательно сделаю. Сейчас я оставлю тебя здесь и пойду в душ, а ты попытайся подумать, что проще: дать мне и получить удовольствие и гарант молчания, или дальше выёживаться и просидеть здесь до утра, а утром отец вышвырнет тебя за дверь, потому что я позвоню ему ночью.
После этого я засунул маме в рот кухонное полотенце и пошёл быстренько помыться, предусмотрительно оставив все двери открытыми, чтобы слышать, что происходит.
Когда я вернулся, то с удивлением заметил, что мама даже не делала попыток вырваться. Я принял это за хороший знак и вытащил полотенце.
— Ну как? Ты подумала.
Мама, опустив заплаканные глаза, еле слышно прошептала:
— Я согласна...
— Что? Я не слышу, скажи как ещё раз, и погромче.
— Я согласна, — мама не намного громче, но повторила мои слова.
— Ну, вот и славненько. Сейчас будешь делать так, как я тебе скажу и то, что я захочу, а там посмотрим.
— Только, Лёш, не делай мне больно, пожалуйста, — она опять испуганно посмотрела на меня.
Я улыбнулся:
— Ничего боль это тоже секс, но если будешь хорошо себя вести, я постараюсь.
Я уже был возбуждён до предела, и наконец, получив то, что так долго хотел, не стал терять лишнее время.
Первым делом я оголил мамину грудь, как это делал её любовник и так, как я почти месяц представлял по вечерам, спуская под сопровождение «хоум-видео» моей мамочки. Боже, какие у неё сиськи. Тогда я первый раз увидел их так близко, и
