складочкам, раздвигая их и проникая внутрь. Она стонет и поддаёт ягодицами вперед. Елена изумительна на вкус. А ещё она, кажется, доведена до предела. Стоит мне только коснуться языком как она начинает дрожать, а после обессилено откидывается на диванную спинку. — Детка, я рад, что тебе нравится. Но это ещё не всё.Она затуманенными глазами смотрит на меня, но всё же понемногу начинает приходить в себя: — Деймон, пожалуйста, не нужно... Пусть это останется между...Я снова не даю ей договорить. Теперь я целую её властно, по-хозяйски сжимая грудь. Вновь забывшаяся Елена ерошит мои волосы и проводит языком по губам. В нос ударяет запах шоколада. Так и есть — смесь молока и какао растаяла у неё в руке. Я слизываю растаявший шоколад с руки Елены, своей рукой поглаживая её промежность. Ввожу внутрь сразу два пальца, и она выгибается, как струна, снова подбивает бёдрами, подстраиваясь под мой ритм. — Деймон, пожалуйста, я хочу тебя, — губами шепчет она, и на несколько секунд, мне кажется, что я ослышался. — Повтори, что ты сказала, Елена, — язвительно произношу я, но она не в том состоянии, чтобы разбирать мои интонации. — Я хочу чувствовать тебя там, — снова шепчет она и доверительно разводит ноги в стороны. — Ну, раз ты так просишь, — медленно произношу я, резко входя в неё и стремительно наращивая темп. Я люблю быть главным и сверху, поэтому очень скоро желания Елены перестают меня волновать. Я вхожу в неё до предела, до синяков на коже сжимаю её ягодицы и мне плевать, как она объяснит причину их появления Стефану.Елена на взводе. Поэтому нескольких интенсивных движений ей хватает, чтобы кончить. — Деймон, — произносит она одними губами и, вскидывая руку, чтобы дотронуться к моему лицу, невольно касается члена. Этого было достаточно, чтобы я кончил. Несколько минут мы, тяжело дыша, лежим на кровати, но потом Елена быстро вскакивает и испуганно спрашивает: — Где Стефан? — Понятия не имею, — я безразлично пожимаю плечами, но Елена уже меня не слушает. Она поднимает с пола измятую рубашку и, одев, принимается застёгивать её. Но руки дрожат, и Елена то и дело сбивается. Я поднимаюсь с дивана и нарочито медленно (скорей даже лениво) подхожу к ней. — Помочь? — она раздражённо смотрит на меня. — Кстати, ты забыла об одной весьма существенной детали. — Какой? — она смотрит на меня едва ли не с вызовом. Я нагибаюсь и поднимаю лежащий под столом бюстгальтер: — Этой.Она поворачивается ко мне спиной (чего я там не видел?) и застёгивает его. Опять надевает рубашку и только её руки касаются первой пуговицы, я оказываюсь рядом: — И всё-таки я помогу, — она опускает руки и с укором смотрит на меня. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать её, но Елена отвешивает мне пощёчину (мне кажется, или она действительно садистка?) и раздражённо садится на диван. Я поднимаю невесть как оказавшиеся на комоде трусики и бросаю их Елене: — Это ты тоже забыла.Она зло смотрит на меня, но белье всё же одевает. Я застёгиваю свою рубашку, брюки и сажусь рядом с ней. Готов поспорить, она считает меня чудовищем и ублюдком. Может, даже собирается рассказать обо всём Стефану, но первое, что она должна сделать — это вскочить и убежать. Но, к моему удивлению, она закидывает ноги на стол (совсем, как я) и тянется за шоколадкой. Я делаю то же самое.Пока фольга шуршит под её непослушными пальцами, я рассматриваю Елену.У меня красивые ресницы, а у неё глубокие глаза, мы чертовски подходим друг другу, правда?Она откусывает кусочек и морщится. Я ухмыляюсь и раскрываю свою. Чёрт, опять горький. Теперь уже Елена смотрит на меня, улыбаясь, и подносит свою шоколадку к моим губам, невольно касаясь их: — Поменяемся?
