каким-то боковым зрением уловил в этой стапятидесятикилограммовой жуткой пародии на женщину знакомые мне черты: раскосые глаза, крупные губы, когда-то черные волосы — то, во что превратится моя ресепшионисточка через двадцать лет и троих детей от неудачника-мужа... Меня аж передернуло от такого вероломства аккуратных ягодичек, и в баре вместо стаканчика я заказал сразу двести виски и лимон. Несколько гостиничных блядей, разглядев во мне человека состоятельного (хуйле, двести граммов Glenmorange — самого дорогого из имевшегося вискаря — далеко не каждый может себе позволить в столице нашего славного автопрома), по очереди стали подходить поинтересоваться, не скучает ли мужчина. Этот вопрос меня всегда выстегивал: как правило он ведет к тому, что ты пригласишь проститутку за свой стол, угостишь алкоголем и через двадцать минут светской беседы, если договоришься о цене, поведешь ее в номер. Но тем для светской беседы у них нет: дежурные вопросы о цели поездки, разговоры о шмотках и сплетни о командированных сюда инженерах, которые долбят несчастных шлюх в их раздроченные жопы, совершенно охуев от возможности трахнуть хоть кого-то, кроме погрязшей в стирке и готовке жены, потому что в жопу жена не даст никогда. А уж про сексуальные навыки блядей с периферии я и вспоминать не хочу. То есть даже если мужчина скучает, альтернатива-то все равно сомнительная, как по мне... Первым двум я сухо ответил «нет», но по выдвинувшейся в мою сторону третьей понял: ко мне подойдут все пять, а если что, еще и все поварихи, официантки, горничные и женщина-дом, мать коварных ягодичек. Поэтому когда очередная проститутка еще только открыла рот для вопроса, я прервал эту вереницу:
— Мадам, трахать вас я не буду даже если вы останетесь последними женщинами на свете. Будьте столь любезны передать это своим товаркам и более не портить вкус моего виски адским запахом того, что вы называете духами. Да, я хам и сволочь. За сим прощаюсь.
Прошло не меньше десяти секунд, пока мой месседж был адаптирован мозгом курицы в доступный для понимания вид. Все это время она стояла в позе «я в ахуе» и зыркала на меня своими размалеванными глазищами, еще несколько секунд, судя по раскрываемому и закрываемому рту, пыталась найти подходящий ответ. Но так и не найдя, развернулась и вихляя поношенным задом, попыталась удалиться с достоинством. И тут справа от меня зазвучал голос:
— Даа, уныние... А не хотите спор? Десять стопок текилы; кто выпьет вторым, тот трахает одну из этих на глазах победителя.
Обернувшись я увидел стройную, не высокую, но и не миниатюрную женщину лет тридцати пяти в черном по фигуре платье до колена, обрамляющем кружевной лентой глубокое декольте; красные туфли на высоком каблуке и красный же клатч завершали ее образ. Женщина не молодилась, скорее выглядела зрелой, а широкие не то серые, не то зеленые ее глаза смотрели с усмешкой. Я довольно часто, глядя на женщин, представляю, каковы они в сексе, но эти мои представления больше похожи на оценку рентабельности сделки: стоит, не стоит. А увидев ее, я зафантазировал. То есть не просто рисовал картинку, как женщина обхватывает губами мой член, чтобы понять, понравится ли мне в ней эта функция, а я хотел, чтобы она, сидя передо мной и так же, как сейчас, глядя мне в глаза, обвела языком свои губы, держа руками член у основания, наклонилась, я бы почувствовал ее теплое дыхание, и вот этот момент, которого не было с одиннадцатого класса школы — момент ожидания. Он почти не длится в обычной жизни, но когда ты сидишь с эрегированным членом, и женщина, которую ты хочешь (именно ее, а не просто абстрактную женщину и трахаться), уже вот-вот, еще какой-то миллиметр, и коснется своими губами твоего члена, — вот этот момент я мечтал пережить, глядя на нее.
— И вы готовы переспать с кем-то из них?
— Переспать с вами было бы слишком банально, а мне и так скучно, — ответила
