От автора: Приведенный далее текст является обещанной предысторией к «Приключению в Алавире». Здесь совсем нет секса, как процесса, зато есть секс, как состояние души и образ мыслей. Со временем будет опубликовано продолжение, где самого процесса будет намного больше.
С уважением, Не-комментатор))))
— Фарит! Здорово! Как жизнь? — круглолицый плечистый учитель физкультуры в младших классах Виталий Анатольевич Васин по прозвищу Васек с широкой улыбкой и огромной силой тряс мою правую руку.
Он был на голову выше меня, раза в два шире в плечах, белокурый, курносый с почти лишенными щетины румяными щеками, покрытыми многочисленными красноватыми оспинами.
— Привет, Васек. Все в норме. Ты как? — улыбался я ему в ответ, не решаясь отнять уже начавшую побаливать руку.
— Отлично! — он, наконец, отпустил мою ладонь и позволил мне пройти к моему столу. — Ты сегодня допоздна, как всегда? — спросил он, плюхнувшись на жалобно скрипнувший под ним стул, когда я поставил на стол свой портфель и начал выгружать из него тетради с контрольными одиннадцатого класса, учебники, справочники, ручки и измерительные приборы.
Я молча кивнул.
— Жаль, — он вздохнул, — было бы неплохо встретиться как-нибудь в неформальной обстановке, посидеть, поболтать за жизнь за кружечкой пивка...
— Я ж не пью, — снисходительно улыбнулся я, усаживаясь на свой стул и быстрыми движениями перебирая четки.
Привычку четыре раза в день брать эти деревянные бусы и с важным видом перебирать их, бормоча что-то себе под нос, я выработал всего месяц назад, но уже не мог без этого обходиться. Дома меня не оставляло чувство, будто я забыл сделать что-то очень важное, если не брал в руки четки. Братья в открытую посмеивались надо мной поначалу, но потом аналогичную привычку пришлось выработать и близнецам. С тех пор им больше не до шуток.
Васек в уважительном молчании дождался окончания моей молитвы, не сводя широко раскрытых глаз с моих рук, затем поднял взгляд на мое лицо:
— Прости, никак не привыкну. Те мусульмане, с которыми я встречался раньше, не были такими щепетильными в вопросах выпивки.
— Скажи спасибо моему отцу, — кивнул я. — Он воспитывал меня в строгости и всегда требовал неукоснительно следовать законам нашей веры.
— Забавно, — прищурился Васек, — многие из ваших говорят, что здесь ваши законы можно не соблюдать, мол, Аллах сюда не смотрит.
— Как и ваш бог, Аллах вездесущ и всеведущ, — сказал я, надевая очки. — А те, кто утверждает, будто из-за того, что они переехали жить в другое место, законы ислама на них более не распространяются, просто лукавят, и в час, когда они предстанут перед Аллахом, их грехи не позволят им попасть в райские сады.
— А ты, значит, мечтаешь о вечной жизни в раю, — улыбнулся Васек.
— Почему бы и нет? — я пожал плечами. — Если есть возможность вечно нежиться в объятиях прекрасных гурий, прожив в смирении всего каких-то восемьдесят лет, почему бы не потерпеть?
— А тебе не кажется, что это психология раба? — задумчиво проговорил он.
Я снова передернул плечами. А мне не все равно? Я говорю то, что вычитал в книжках об исламе. И вообще, какое ему дело, во что я верю и какой психологии придерживаюсь?
— Мне кажется, — проговорил я с улыбкой человека, который не желает затевать бессмысленный спор, — что скоро прозвенит звонок, а кому-то еще надо переодеться к уроку.
Васек вздохнул и кивнул:
— Конечно, ты прав...
Он хотел сказать еще что-то — я видел это по его глазам — но в этот момент дверь учительской распахнулась и на пороге возникла Альбина Петровна, высокая стройная блондинка, учитель русского языка и литературы в старших классах. Она обворожительно улыбнулась, подмигнула не то мне, не то Ваську и, тряхнув длинными густыми волосами в крупных кудряшках, уселась на край своего стола, вытянув идеальные ножки.
— Доброе утро, коллеги, — произнесла она,
