лихорадочно сменяют друг друга, завладевая ею, когда уже не понятно, где заканчивается явь и начинается сон... Да и сон ли это? Она не хочет, чтобы это было сном. Она цепляется за обрывочные воспоминания, как за единственную прочную вещь в этом зыбком мире, растворяется в них, распадается как дымка, поднимается в воздух, с восторгом ощущая неимоверный поток свободы, и летит...
Элеана приходит в себя в круглой комнате на вершине башни из ее сна. Сознание ее на удивление ясно, что бы не удерживало его — больше не имеет над ней силы. Девушка оглядывается — недалеко от нее, на высоком стуле возле заваленного свитками стола, сидит старый волшебник Виксениус и настороженно, с удивлением смотрит на нее. Он еще не звал ее, хотя и планировал встретить сегодня ночью. Но час еще не пришел. В течение дня он лишь осторожно поддерживал связывающую их сознания магическую нить, лишь слегка прикасаясь, чтобы почувствовать ее, подпитаться ее энергией, окунуться в ее чувства. Он не ожидал, что она сама воспользуется этой связью, чтобы прийти к нему — значит ее сила не так глубоко спит, как он рассчитывал. Это беспокоило его — она могла оказаться, куда более сильным источником, чем он мог справиться...
Принцесса не испытывает страха, лишь облегчение при виде старика-мага — это был не сон, она не сходит с ума. Подбежав к нему, она со стоном опускается на колени и лихорадочно раздвигает складки его мантии. Не давая ему прийти в себя от неожиданности ее смелостью, ищет и находит его пожухшее мужское достоинство и с благоговением берет в рот, отчаянно глядя ему в глаза, с восторгом наблюдая за его изменением. И вот уже перед ней — темноволосый мужчина ее грез, его длинный член привычно упирается в ее горло, а черные глаза принизывают насквозь. От облегчения Элеану начинает трясти, и из горла вырывается хриплое рыдание, вскоре переросшее в сдавленный плач.
Ее поднимают с пола и усаживают на колени, закутывают в полы мантии, укачивают, как ребенка, давая выплакаться.
— Ты сегодня только и делаешь, что плачешь, моя маленькая королева, — слышит она сквозь рыдания слегка насмешливый, но заботливый голос мужчины, — так скоро все глаза выплачешь, и станешь отвратительно уродливой, прямо под стать мне, — шутит он.
Она поднимает к нему лицо, и он понимает, что ей далеко до этого — слезы, словно жемчужины скользят по лицу, покрасневшие глаза стали только ярче, а припухшие губы притягивают его, как магнитом. Ее лицо перекошено страданием.
— Мне жаль твою подругу, — с удивлением слышит он собственный голос.
— Это я во всем виновата, — хрипло объясняет Элеана, зарывшись ему в плечо, ее горячее дыхание обжигает, — если бы ни я, ничего бы не случилось.
Ее боль настолько осязаема, что ему хочется взять свой магический посох и огнем выжечь ее в ней, очистить ее. Но он не смеет. Вместо этого он встает и, поднимая ее вместе с собой, ставит на ноги.
— Да, это твоя вина, — медленно, с расстановкой, говорит он, — твоя несдержанность повлекла за собой несчастье, — она вздрагивает, раздавленная, сраженная — водопад ее энергии замолкает. Виксениус, не теряя времени, делает магический пас руками, и дрожащее облачко магии, выскользнувшее из его ладоней, накрывает ее заклинанием покорности, подчиняя.
— Кроме того, ты позволила другому мужчине сегодня касаться тебя, разглядывать тебя там, где ты принадлежишь только мне! — обвиняющее добавляет он.
— Да, мой господин, — тихо произносит девушка — ее воля снова абсолютно послушна ему, все, чего она желает — это угождать ему.
— Ты понесешь наказание за свою развратную природу, — оглашает он приговор, — в боли ты найдешь спасение от нее.
— Даааа, — словно шелест ветерка срывается согласие с ее губ.
Элеана висит, прикованная старыми цепями к железной решетке — ее руки высоко подняты над головой, ноги широко разведены, жесткий кожаный ошейник обхватывает
