хорошо просто оттого, что она рядом. Маша о чём-то весело рассказывала, но её звонкий голос, мелькающие золотые волосы и появляющийся время от времени яркий свет голубых глаз, когда она оборачивалась, отрываясь от шкафчика и полок, всё это сливалось в какое-то пьянящее облако. Андрей пьянел. И ему было хорошо.
Были и ещё свидания. И цветы были, и конфеты, и походы в кино, и прогулки по набережной водохранилища. Не было только страстных поцелуев и, тем более, постели. И Андрей долго ещё этим не заморачивался. Ему было хорошо и так, хотя организм всё же стал давать о себе знать, ибо в 30 лет одной чистой и невинной любви всё же мало.
И вот, сейчас Андрей волновался так, как будто у него должен был случиться первый в жизни секс. Но он и теперь гнал от себя навязчивые мысли о близости с Машей, убеждая себя, что они всего лишь посидят вместе, как обычно.
Итак, Андрей распахнул дверь. Маша тут же озарила всё вокруг своей солнечной улыбкой. И платье на ней было солнечное — жёлтое. Достаточно целомудренное, даже колени были почти закрыты. Но это не спасло Андрея от шевеления в штанах. Они коротко поцеловались в губы, и Андрей пригласил Машу пройти в комнату.
Они сидели рядом на диване. Андрей сочинял какие-то тосты. Маша улыбалась и чуть отпивала из бокала. Но что-то было не так. Маша как будто была напряжена. И чем дальше, тем сильнее чувствовалось в ней что-то иное, чего не было раньше. Андрей замечал это, но не как не мог понять, что происходит. В итоге он решил, что грузиться этим не будет. Вино придало смелости. Андрей протянул руку, осторожно убрав локоны золотых волос, падающих на лицо Маши, подался вперёд и прошептал: «Я люблю тебя». Его губы потянулись к её губам. Вот оно, горячее касание. Маша, немного помешкав, стала отвечать на поцелуй. Кровь запульсировала в висках Андрея и он одной рукой обнял Машу за шею, а другой за талию.
— Маша, я люблю тебя... Я без тебя не могу... Ты даже не представляешь... — шептал он, словно в бреду.
— Андрюша... Андрей... Андрюша, подожди, — она вдруг стала отстраняться.
— Маш, прости. Я... Я не знаю, что на меня нашло...
— Нет, нет. Всё хорошо. Андрюш, можно я тебя попрошу об одной вещи? Но она, наверно, тебе странной покажется...
— Да. Конечно! Для тебя — что угодно.
— Разденься.
— А?
— Андрюш, сними одежду, пожалуйста.
Комок резким движением подскочил к горлу Андрея и застрял там.
— Д-да, хорошо.
Андрей стянул майку, штаны и остановился в некоторой нерешительности. Взгляд Маши. Он изменился. Стал каким-то холодным. Видя замешательство Андрея, она попыталась снова изобразить улыбку.
— Андрюша, разденься совсем. Ты же хочешь этого? Хочешь меня? Я знаю, давно хочешь.
Андрей скинул трусы и носки, оставшись совершенно голым. Взгляд Маши снова стал пронизывающе холодным. Она поставила бокал на столик.
— Встань. Пожалуйста.
Андрей встал, чувствуя, как его уши и щёки налились краской. Одно дело раздеть девушку и себя и совсем другой стоять абсолютно голым перед одетой девушкой. Маша поднялась с дивана.
— Трахнуть меня захотел?
— Я... Маш, ты чего?
Андрей не понял, как оказался на полу. Дикая боль в колене и солнечном сплетении... Падение на ковёр... Невозможно сделать ни вдох, ни выдох. Руки за спиной. Что это? Ремень? Руки связаны. И ноги. Боль немного отступила, и Андрей стал пытаться освободиться, но было поздно.
— Маша? Маша, что ты делаешь? Зачем?
Андрей ещё не успел испугаться. Он лежал на животе, связанный по рукам и ногам достаточно туго. По крайней мере, он точно не смог бы освободиться самостоятельно. Ему не было видно Машу. И она не отвечала ему.
— Маш, развяжи меня. Пожалуйста. Я к такому не готов, правда.
Но Маша его как будто не слышала. Она порылась в сумочке и извлекла из неё что-то. Вскоре это что-то, шарообразной формы, оказалось ловким движением зажато в зубах Андрея и затянуто на затылке. Теперь невозможно было ни
