напрягшийся клитор. Наступивший оргазм быстр и пронзителен. Пусть в нем нет той бесшабашной мощи, того ощущения бесконечного полета и падения, что добивался от нее Виксениус, но от него все тело охватывает приятной истомой, а нервное напряжение, словно тисками сжимавшее ее внутренности, ослабевает. Здесь только она, только ее желания — никто от нее ничего не требует и не ждет, все чувства, все ощущения принадлежат только ей.
Пришедшая вскоре служанка находит принцессу спокойной и уравновешенной, как и всегда. Девушка тиха, чрезмерно услужлива и словно боится поднять глаза — они уже все наслышаны о том, что случилось с Гретой, и не хотят каким бы то ни было неосторожным словом или поступком вызвать гнев короля. Утро проходит в обычных делах — ванна, одевание, возня с волосами и украшениями, завтрак, прогулка по саду в сопровождении щебечущих придворных дам, пытающихся завоевать ее расположение. Элеана мило улыбается и произносит заученные вежливые фразы. Встреченный король молчалив и мрачен, он здоровается с ней, целуя руку, делая вид, что вчера не произошло ничего, заслуживающего упоминания. Элеана поддерживает его игру — она снова полна гордости и высокомерия, как и пристало дочери короля. Она неторопливо отвечает и покорно, грациозно склоняет голову в ответ на его неуклюжие попытки завязать дежурную беседу. Ее лицо непроницаемо и холодно, и уже королю начинает казаться, что вчерашний вечер ему почудился — разве могла эта ледяная статуя издавать те стоны страсти, что не выходили из его головы всю ночь? Лишь однажды Элеана вздрагивает, и с ее лица на мгновение слетает тщательно удерживаемая маска равнодушия — вдали она видит сутулую фигуру старого мага. Дориан, тоже заметив его, быстро прощается, желая ей приятного вечера на церемонии передачи полномочий, что устраивает его мать, и выражает надежду увидеть ее завтра столь же здоровой и цветущей во время запланированного на утро венчания.
Приход мага освобождает короля от ставшей ему неприятной обязанности сопровождать невесту. Создавшееся положение угнетает его, обвинение в глазах Элеаны смущает, а он не привык чувствовать себя в чем бы то ни было виноватым. Что он такого сделал? Воспользовался рабыней. И что? Он в своем праве, тем более девчонка сама напросилась. Но беспокойство не покидает его.
— Ты принес то, о чем я просил? — требовательно спрашивает он склонившегося в поклоне старца.
— Да будет благословенен, мой государь, — натужно протягивая слова, хрипит волшебник, — но я бы не советовал его величеству применять этого средства. Молодая госпожа и так сейчас растеряна, ее чувства находятся в возбуждении от моих трав, дополнительное давление может привести к непредсказуемым результатам, — медленно и тяжело дыша, продолжает он.
— То что она в возбуждении, я уже заметил, — зло выговаривает король, — только почему-то ее страсть направлена не на меня.
— Ваше величество должны быть снисходительны, женская суть принцессы вулканом клокочет внутри нее и вырывается неожиданно для нее самой...
— А если бы в ее комнате оказался другой мужчина, я тоже должен был бы быть снисходителен и понимающ? — взревел король.
— Великий король слишком огорчен, чтобы видеть очевидное — нет никакой возможности, чтобы рядом с ее светлостью находился другой мужчина помимо вашего величества, — размеренно и успокаивающее произносит волшебник. — Тем не менее вещица, что я приготовил, вернет вам уверенность в своих силах, мой повелитель, — колдун раскрывает ладонь — на ней темный, цвета крови, поблескивает огромный рубин, обрамленный в тусклый, похожий на постаревшее серебро метал. Король с жадностью смотрит на кольцо:
— Это правда, что о нем говорят? — с волнением спрашивает он. — Что любая женщина станет податливой словно шелк с мужчиной, что носит его?
— Это так, повелитель, страсть будет велика. Но только
