сбитый с ног, валялся в дворовом песке. Нападавшие ребята опешили от подлетевшей, старшей лет на пять девчонки, что есть силы влепившей школьной сумкой Вовану по голове. Остальным тоже досталось, и мои обидчики быстро разгруппировались по сторонам.
Она. Эля. Моя спасительница.
— Тебе больно? — заботливо, с жалостливым участием спросила девчонка, помогая мне встать. Я отвернулся, не хотел, чтобы она меня рассматривала. Но все же не вытерпел и посмотрел ей в лицо.
Не увидел в нем никакой новой реакции, взгляд выражал то же участие. Реакция была у меня.
Как же она была красива. Яркие голубые глаза сочувственно хлопали огромными, как опахала ресницами. Я увидел в ее глазах отражение своего лица, до того они были большие и глубокие, наполненные небесной чистотой, по-доброму горящие. Заставляющие замереть в восхищенном любовании.
— Тебя как зовут? — спросила очаровательница, помогая мне отряхнуться, как маленькому.
— Саша, — отвечаю я, наполняясь восторгом от близости этого создания. Она старше меня, но я чувствую, как хочу повзрослеть. Чтобы дотянуться до нее.
— Тебя больше никто не тронет, — пообещала она. На следующий день во дворе появился Стас, крепкий десятиклассник, ухажер и поклонник Эли. Он за минуту построил детвору — Вована и прочих моих обидчиков, и объявил им правила отношения ко мне, особым тоном отметив последствия их нарушения. Вован угрюмо насупился, но не смел перечить. Авторитет Стаса был сильнее его амбиций. А вскоре мы с Вовкой стали хорошими товарищами.
Не могу сказать, что после этого мы с Элей подружились, слишком пока велика была разница в возрасте. Но она всегда находила время пообщаться со мной, относилась ко мне по-особенному, не замечая моего уродства. Относилась как к равному. И первые мои фото были, конечно же, ее.
На 12-летие мама подарила мне фотоаппарат. Классный, профессиональный. Я знал, от чего маме приходилось отказываться, чтобы скопить при ее скромных доходах на мою мечту. Я принял подарок как свою новую судьбу, потому что фотоискусство захватило меня полностью.
— У тебя классно получается, — отметила Эля, получив мои первые ее фото. Она позировала мне во дворе и в парке, позволяя объективу втягивать в себя ее взрослеющую красоту. Одно фото ей особенно понравилось, где она стояла, выставив обнаженную, великолепно стройную ножку на фоне цветущей весенней сирени. Тогда же она меня впервые благодарно поцеловала в щеку. В щеку обожженной половины лица. Ощутил, как заливаюсь краской стыда.
— Занимайся фото, это — твое, — сказала она. И я продолжал. Мог бродить целыми днями по городу, отмечая игру света и тени, ловил интересные ракурсы, добиваясь в фотоснимках совершенства. После школы я решил никуда не поступать, да и денег в семье уже не было. Мама зарабатывала копейки, начались 90-ые, когда многим приходилось пересматривать род своих занятий, по-новому находить себя в новом времени. Я же закончил школу и устроился проявщиком пленки в наше местечковое фотоателье. Фотографу студии понравился уровень моих фото, а я теперь мог тянуть наш с мамой семейный бюджет.
Все же хотелось большего. Стать фотографом-профи. Уже появились на прилавках магазинов глянцевые журналы, где таким как я предоставлялось счастье демонстрировать свое искусство. Я по-мальчишески мечтал, что когда-то мои фото окажутся на обложках. На меньшее я был не согласен. Первые толчки тщеславия в душе. Мне ни в чем не доводилось добиваться успеха, только в фото, когда мои работы вывешали в школе на выставке юных талантов. А после окончания школы и появилось это увлечение — ходить по вечерам и делать снимки в темноте. Исподтишка, выискивая и фиксируя занимательные ситуации, случаи, позы людей и выражения их лиц. Меня часто замечали, реагируя на свет вспышки, относились по-разному. Многие позитивно, особенно когда получали от меня потом качественные фото, где
