лег спать. То же происходило и в последующие дни. На пятый день я проснулся рано утром с неким знанием, того что:
•нравлюсь Алевтине Петровне как молодой мужчина;
•знаю, что и как мне надо сделать, дабы удовлетворить ее в постели, (с учетом, что я был ещё девственник и все мои знания были исключительно теоретические);
•она не будет против нашего с ней сближения.
Как и откуда появились эти мысли, даже не мысли, а уверенность — я не имел ни малейшего понятия. Просто какое-то озарение и подспудный зуд, толкающий на проверку этих знаний. Именно знаний, а не гипотезы!
Вот тут-то и подвернулся случай. У меня поднялась температура. Нет, я не заболел, по крайней мере, не чувствовал себя больным. (Опять игры моего умения и подсознания)? Соответственно мне пришлось принять лекарство и остаться дома, несмотря на моё нежелание. И Алевтина Петровна на этот день запланировала домашний отдых! Я остался на ее попечении От принятого лекарства или температуры я уснул. Проснулся около одиннадцати утра бодрый и полный сил. В квартире было тихо и я, не одеваясь, прямо в трусах, пошел в туалет, решив, что моя новоявленная медсестра вышла в магазин или ушла по своим делам. Сделав свои дела, я уже возвращался в комнату, когда услышал, приглушенный плачь и всхлипы раздающееся из комнаты Алевтины. (Далее для удобства я буду называть ее так). Без задней мысли я подошел к двери и приоткрыл её.
Она лежала одетая в свой коротенький халатик на постели спиной ко мне и, похоже, плакала. Ноги у нее были прижаты к животу, полы халата задрались, приоткрывая объемные ягодицы, плотно обтянутые фиолетовыми трусиками. Все это я зафиксировал мимоходом и не придал сему факту значение. Забыв о том, в каком виде я вышел из комнаты, шагнул за порог и спросил: «Что случилось? Вам плохо?». Всхлипы стали громче и переросли в рыдания. Не зная, что предпринять, чуток потоптался у порога и подошел к кровати. Её плечи вздрагивали, лицо было закрыто руками и на вопросы она не хотела отвечать или не могла.
Дабы привлечь ее внимание, я положил ей руку на плечо и тихо потряс. Она, не переставая всхлипывать, попыталась сбросить мою руку, а когда ей это не удалось, рыдая, прорычала: «Не трогай меня и убирайся вон. Маленький мерзавец». И дальше случилось это! В одно мгновение меня словно вышибли из тела. Я видел картинку и слышал звуки, словно со стороны, повиснув где-то сбоку под потолком. Я чувствовал как в моем теле, стоявшем там внизу около кровати, закипает ярость и похотливое желание овладеть этой женщиной. Мой орган встал на дыбы, как норовистая кобыла, явственно выпирал из трусов. «Сейчас старушка попляшет», подумал я. А ей в то время было не больше тридцати пяти лет.
Затем я увидел, как поднялась моя рука и с силой ударила ее по ягодице, а потом по другой. И с некоторым запаздыванием услышал звук шлепка, а следом второго. Алевтина, взвизгнув, резко развернулась, уставившись мокрыми, от слез глазами на меня. Теперь я видел все из двух мест сразу! От страха того, что я сделал и ее тяжелого непонимающего взгляда мои глаза у стоящего там внизу закрылись. Но я продолжал всё видеть сверху.
Я чувствовал, что мои губы вдруг раздвинулись в зверской улыбке и неожиданно произнес:
— Что сучка попалась? Хочешь грубости? Ты ее получишь! Я сейчас тебя отъебу во все щели! Мало не покажется. — Это говорил я, но слова точно были не моими. — Давай раздевайся, — и стянул свои трусы...
— Что-о-о? — промямлила она, не отрывая взгляда от моего, стоящего колом члена.
— ***!? — грязно выругался я.
— Ты спятил? — воскликнула она. Глаза ее стали круглыми от удивления и испуга как большие блюдца.
— Еще упираешься блядина, — проворчал я и, протянув руки, рванул за воротник халата, так что он распахнулся, обрывая пуговки, и сполз до локтей. — А сиськи у тебя ничего, — довольно продолжил я, разглядывая ее полуобнаженное тело. Она пыталась говорить, но мои
