натертые заросли. Мне было стыдно хотеть прикоснуться к использованной любимой.Но сопротивляться я не мог...Я уставился губами прямо туда. Мой рот пробовал соленую сперму и вонючие бабские соки. Я судорожно глотал их. Раньше всегда представлялось, что Анастасия Михайловна сделана из нежного, но теперь я пробовал ее стойкие выделения пахучей оттраханной немолодой сучки. Она была подстилкой черных, а я ее рабом. Еще хуже и противнее.Ее развернули и мне досталась мясистая крупная задница с отпечатками от рук. Она сама развела в стороны слипшиеся пышные ягодицы, открывая заляпанную не затянувшуюся огромную дырку, где раньше была аккуратная звездочка ануса. «Давай, ты же сказал, что любишь меня и на все готов. Это твой единственный шанс касаться моего тела. Я принадлежу только нормальным мужчинам, а ты достоин только этого» — похабно рассмеялась надо мной Анастасия Михайловна. В унизительном состоянии слышать бабий презрительный смех, подхваченный остальными я смотрел на ее зад. Я мечтал что буду его целовать, любить, бережно трогать пальцами как и свою любимую, а теперь стою и вдыхаю запах из использованной задней дыры бесстыдной потасканной шалавы. Это так гадко выставлять язык подчищать и вылизывать сперму развлекающихся с ней любовников еще каких то залетных негров. Это презрительно и противоестественно к себе и обожаемому кумиру женщины.Это так возбуждает, меняя тебя раз и навсегда...Перед моим лицом был зад оттраханной в групповухе Анастасии Михайловны, белой шлюхи у черных мужланов, Я впился всем ртом в ее грязное отверстие и начал высасывать все соки из него не в силах устоять. Вокруг раздавалось унижающее что я их раб, который подчищает использованные дыры своей белой потаскухи.Пока я закончил, у них опять повставали. Надрачивая свои болты, они бесстыдно отодвинули меня и приказали Анастасии Михайловне раздвигать ноги. Она с блятской улыбкой обрадовано легла посреди дивана на спину, позволяя набрасываться сверху первому негру и вбивать в ее разработанную мягкую манду. Имели по очереди. Пялили грубо. Ее расплюснутые титьки болтались по сторонам, и трясся живот. Кончали по второму заходу густо с полстакана наполняя до краёв, потом я слышал похотливый приказной тон Анастасии Михайловны, чтобы чистил ее для другого. Я мог этого не делать, но тогда никогда бы не прикасался к ней. Когда ей брызгали в рот, она звала меня и сплевывала на лицо, а потом развращенно целовала в губы и отталкивала. Щелкали сотовые, делались снимки на память о сипозиуме с белой пробитой сучкой и ее униженным рабом. Не теряя возбуждения, гоняя свою жалкую косточку я выполнял ее приказы. Я чистил роскошную любимую женщину отдававшуюся толпе смеющихся негров. Играла африканская музыка и она начинала изобильно кончать целой лужей под очередным довольным черным. Я пил ее похотливые соки. Мое место возле этой женщины, я ее люблю и ненавижу. Она самая лучшая и последняя блять.Когда с ней наигрались все ушли. Трахательный марафон был больше 3 часов. Я сидел возле дивана весь в чужой сперме любовников моей любимой, а она покрытая усталым потом лежала на боку. Она не стеснялась быстро захрапеть, вывалив живот с сиськами, с размазанной косметикой на лице. Я был опустошен, унижен, и стыдился сам себя. Пытался все забыть, но случившееся меняет навсегда. Оставалось от жалости гонять у себя и засыпать около той, что я недостоин.Продолжение следует...
