над бугорком клитора; аккуратные, слегка набухшие половые губы немного раскрылись, на них блестела влага, и инородный красный предмет, придающий этой картине особую пикантность. Он положил ладонь на ее бедро, медленно ползя ей вверх, окончательно отодвигая и без того задравшуюся юбку. Дойдя до конца, сильно сжав ягодицу, рука опустилась ниже — его средний палец скользнул в ее киску. Аня громко ахнула.
— Ро-о-ом! Нельзя! — Роман не думал останавливаться. Его рука уже уверенно лежала на ее лобке, и только наращивала темп, — Ах! Давай я тебе лучше шоу покажу.
Он замер. Резко снизив темп, задумавшись, сделал два возвратно-поступательных движение в теплой, тесно сжимающей его палец дырочке. К своей работе Рома старался относился максимально ответственно. Все-таки, ради этого дела он пожертвовал многим, и верил в него всей душой. А также, как они с Аней оба знали, чем большее возбуждение у него скопится за день перед съемкой, тем более эмоциональный и выразительный результат ждет их этой ночью. Его пыл стих, и он с благодарностью взглянул на свою жену, поражаясь ее таланту находить взаимовыгодный компромисс. Он отстранился.
Та же, в свою очередь, резко оправила юбку, поднялась с кровати и стрелой выскочила в соседнюю комнату.
— Дай мне пару минут — только и услышал Роман из-за закрывающейся двери. Встав, он подошел к столу и наполнил стоявший там стакан теплой сладкой жидкостью, то ли с желатином, то ли кусочками фруктов. Странный напиток, который пьют в этой стране поголовно все местные жители. Взяв стакан в руки, он медленно сел в огромное кресло, стоявшее напротив кровати. В глаза ему ударил свет из огромного окна, занимавшего всю противоположную стену.
Нахмурившись, он встал, собравшись было задернуть занавески, но тут в комнату вихрем внеслась рыжая бестия в огненно-красном платье. Она с силой толкнула его на кровать. Не удержав равновесие, он все-таки упал, а когда поднял головку, успел увидеть только, как свет играет на распущенных волосах его жены, придавая им багровый оттенок. За эти пару минут она внушительно преобразилась. Вместо хрупкой, очаровательной девочки с двумя игривыми косичками, на него смотрела статная, чарующая женщина с неполным третьим размером груди, в коротком атласном платье, которое ему так нравилось, и длинными ногами, затянутыми в черные чулки и обутыми в красные туфли, на невысоком каблуке.
Играла музыка. Sweet Dreams Are Made of This, в исполнении Eurythmics — не очередной кавер или ремикс. Аня схватила его за руки и сильно потянула на себя. Подавшись вперед, он поднялся ей на встречу. Прильнув к нему всему телом, она начала подталкивать его к креслу. Рома решил принять ее правила и, послушно, снова сел в кресло.
Боже, как же красиво она танцевала. Ее движения были пропитаны изящностью и грацию, а не продиктованы последними модными тенденциями. Ее страсть и драйв передавались ему — он снова начал возбуждаться. Аня в танце гладила свое тело, свою грудь, плавно покачивая бедрами она подняла руки вверх, и, повернувшись к нему спиной выгнулась так, что он понял, что одно в ее образе осталось неизменным — анальная пробка, все еще находилась внутри нее. Роман сглотнул слюну, скопившуюся у него во рту. И вот, еще пара энергичных движений, и платье улетает в сторону. Его муза остается лишь в элегантном черном бюстгальтере и чулках, прикрепленных к поясу, опоясывающему ее тонкую талию.
Она садится на кровать, ее белая кожа и черное неглиже безупречно смотрятся на белоснежном постельном белье. Сидя, пожав ноги под себя, как прилежные японские школьницы, она ласкает свою грудь, глядя ему прямо в глаза. Рука забирается под лифчик, сжимает сосок, по крайней мере, так ему показалось, судя по тому, как она отвела глаза и приоткрыла рот, издав тихий стон. Поглаживая свое тело, она откидывается назад, разведя широко ноги и сев так, что ему становится видна каждая складочка ее
