полуобнаженное тело. Тетю нельзя было назвать красивой на лицо, но у нее были большие груди, худой зад и просвечивающая сквозь белье большая копна темных волос между ног, которые меня очень возбуждали.
После того, как прошло полчаса, я начал чуть тормошить ее. Если бы она проснулась, я бы просто сказал, что она стонала и крутилась, и я подумал, что ей плохо. Но тетя не шевелилась. Я дергал ее до тех пор, пока не убедился в том, что разбудить ее невозможно.
Приподняв тетю, я снял с нее ночнушку и лифчик. Грудь висела не очень сексуально, но естественно и женственно. Я хотел сначала раздеть тетю до конца, но, не удержавшись, стал щипать её соски и одновременно дрочить. Впервые я держал в руках женскую грудь, мягкую, податливую с огромными коричневыми сосками. Я кончил быстро и много, стараясь попадать на ее шею и щеки.
Когда я отдышался, вокруг стояла мертвая тишина. Я стоял и смотрел, как сперма стекает по лицу моей спящей тети. Сердце колотилось, руки дрожали, нервная испарина покрыла тело. Я был один на один с бесчувственным телом и мог делать с ним все, что захочу. Меня возбуждало, что это было тело зрелой женщины, не лишенной привлекательности, тело моей родственницы — человека, который полностью контролировал мою жизнь последние полгода. Последние рамки морали и совести уходили в никуда, и меня уже ничего не сдерживало. Не раздумывая и не пытаясь себя обмануть раскаяниями совести, я не стал тратить время и раздел тетю до конца. Ее пизда была очень волосатой и сухой. Подмышки были не выбриты, а на ногах была проступающая щетина. Я впервые видел голую женщину и не могу сказать, что мне уж очень понравилось.
Не дожидаясь своего возбуждения, я раздвинул ей ноги, намочил член и всунул в нее. Я лежал, вдыхал аромат ее потных подмышек, мял ее груди, подсовывал руки под зад и пытался засунуть туда палец. Я старался вести себя тихо, чтобы сохранить тревожное чувство опасности и недозволенности происходящего. Когда мой хуй встал я стал двигаться. Я долго, но не мог кончить. Хотя это и был мой первым раз внутри женщины, но это уже было слишком скучно, слишком нормально. Мне нужно было подчинять, делать больно, унижать морально и физически.
Я перевернул тетю, смочил палец и стал разрабатывать ее зад. У нее была узенькая маленькая попка и сзади она была похожа скорее на юного подростка, чем на взрослую женщину. Мой палец проходил очень тяжело. Внутри у нее было полно говна, но даже это не могло меня остановить. Я предвкушал, как у нее внутри тесно, с каким удовольствием я буду трахать ее. Как тетя с утра начнет бегать в туалет, и, ничего не понимая, ощупывать свой разодранный зад. Я уже видел, как она неровной походкой будет ходить по квартире и, сидя тихонько на краю стула, будет пытаться вспомнить, что же происходило вчера вечером.
Окончательно сойдя с ума от навеянных картин, я подложил ей подушку и со всего размаху всадил свой член до упора. Даже сквозь снотворные и алкоголь тетя вскрикнула и пошевелила задом, пытаясь слезть с члена. Мое сердце чуть не выскочило из груди. Я сидел на ней, с хуем в ее заднице, и пытался сделать вид, что меня здесь нет. Страх липким покрывалом накрыл меня, но через несколько минут, когда я убедился, что тетя все так же без сознания — я кое-как успокоился и стал медленно двигаться внутри нее. Фикалии внутри тети портили все удовольствие от узости ее ануса, но зато я стал приближаться к оргазму.
Я лежал сверху и сжимал ее груди. Сжимал со всей силы, сдавливая ее соски, выкручивая и оттягивая так, как никогда не смог с кем-то, кто был бы в сознании. Наступивший оргазм был потрясающим, не сравнимый ни с чем, что я до этого испытывал. Это был мой первый подобный опыт, но я сразу понял, отныне моё удовольствие навсегда будет связано с чьими-то болью и страданиями. Я полежал несколько минут, наслаждаясь теплом тетиного тела и мыслями о том, сколько законов и заповедей я
