Весь день я ходил и переваривал ощущения. Я мог в любой момент зайти к Стерве в кабинет и насладиться ее ротиком, но я столько ждал этого, что не хотел торопиться.
Шантажировать человека можно лишь до тех пор, пока ты не произвел свою угрозу в действие, как только ты ее произвел — шантаж закончился, поэтому всегда нужно быть аккуратным. Нужно, не доводя до открытой войны, но постепенно повышая ставки, и, втягивая ее в свою игру, довести до полного подчинения.
Я не мог удержаться и заходил к ней каждые 15 минут: садился и просто молча разглядывал, улыбаясь и предвкушая все те грани удовольствия, которые смогу с ней испытать. Наконец, она не выдержала и спросила?
— Что все это значит? Чего ты хочешь?
Я раздумывал. Уйти и дальше молча и дать ей еще помучаться или все же начать раскрывать карты. Я решил, что уйдя, я дам ей какую-то инициативу, посею мысль, что она может на меня влиять, как-то отбиваться, поэтому выбрал начать действовать.
— Это значит, что ты моя. А я просто представляю, что буду делать с тобой, когда мы встретимся?
— С чего вдруг мне с тобой встречаться? — с высокомерием бросила она.
— А мне казалось, ты не так наивна — должна понимать такие простые вещи. — Я театрально выждал паузу, наслаждаясь ненавистью сочащейся из её глаз. — Завтра жду тебя после работы, или...
Я пожал плечами и дал ей самой принять решение и оценить серьёзность моих намерений. Затем назвал свой адрес и пошел к выходу, всем своим видом демонстрируя полную уверенность в силе своей позиции.
— Хорошо — с еле сдерживаемой злостью прошипела она мне, когда я был у самой двери. — Но завтра у меня тренировка. Я приду после нее. Не собираюсь нарушать свой режим.
Я еле сдерживал ликование. Это была победа. Такая долгожданная, такая сладкая. Сколько времени я ждал и вот оно. Почти приплясывая, я вернулся домой, и первым делом начал готовиться к нашей встрече, погрузившись в фантазии о завтрашнем вечере. Я восстановил все, как было в ту ночь, когда я убил свою тетю: постелил то же белье, приготовил ту же игрушку и установил маленькие камеры, по примеру Оли, чтобы заснять всё, что будет происходить.
Следующий день на работе длился очень долго, и еще дольше последние полтора часа дома. Нл наконец, я услышал звонок и впустил ее. На ней были спортивные штаны и топик. Одежда сексуально обтягивала ее и подчеркивала рельеф, чуть раздутых после тренировки, мышц. Она молча прошла в комнату, куда я пригласил ее жестом и села.
Я включил музыку, сел рядом с ней и, полюбовавшись ее видом пару мгновений, сказал ей потанцевать.
— Что? — удивленно спросила она.
— Ну, ты же бывшая стриптизерша. Потанцуй, хочу посмотреть, чем ты соблазнила своего мужа.
Она явно не ожидала, что мне известны такие подробности, но быстро взяла себя в руки, и, съехидничав, что «не танцами», стала медленно танцевать. Плавные линии ее тела закружились у меня в голове. Вот на секунду показалась ее грудь, а вот передо мной кружится ее зад, еще секунда и все исчезло. А вот уже и её ноги замелькали у меня перед глазами. Она опрокинула меня на спину, и, встав надо мной, стала медленно раздеваться в танце. Постепенно она осталась в одних трусиках. Ее тело было почти идеально, даже ее подвисшие груди меня возбуждали. То, как она двигалась, не стыдясь этого, как свободно демонстрировала их. Я начал дрочить, смотря на ее движения надо мной. Она кружила у меня над лицом своей ногой, а я старался поймать ее и облизать. Немного поигравшись, она остановила ее и сама засунула мне в рот несколько пальцев. Я облизывал их, еще потных после дороги, так сладко пахнущих женщиной. Это был не тот запах женщины, что разносите из ее лона, но это и не был просто пот. Это был женский пот, который женщины скрывают, которого стыдятся, но не Стерва. И в ее отсутствии стыда не было Олиной естественности, скорее было пренебрежение. Она не стыдилась не потому, что не видела
