и самостоятельной, мужественной, а я слабым, нерешительным и женственным.
Мне не просто так нравилась Стерва. У нее с Олей было много общего: отсутствие стеснения, любовь говорить все напрямую, страстность в постели... но насколько в Оле это было естественно и чисто, настолько Стерва все это искажала и пачкала. Да и со Стервой у меня были общие черты: умение выживать, подлая натура, но её уже ничего не спасет, а я нашел свой спасательный круг. Как жаль, что все озарения приходят к нам так поздно.
Належавшись, мы встали, поели и решили, дать, знать о себе на работе. Стерва кричала, как обычно, хотя и необычно громко. Но я не стал ее дослушивать и просто положил трубку. Хватит. Больше я не буду ее рабом. Оля наполнила меня светом и силой. Я обнял ее и сказал, что мне надо отойти по делам. Тревога, отразившаяся в её глазах, больно напомнила мне, как я также после прошлой ночи нашей любви убежал, и как плачевно это закончилось для меня. Но в этот раз я сбегаю не от неё, но к ней, и нашему счастью.
Я успокоил ее, что вернусь через пару часов так, что пусть она отдохнет и приготовится к вечеру. Успокоившись, она лишь улыбнулась и поцеловала меня на дорожку.
***
Я вышел на улицу и не мог поверить тому, что я жил столько лет и не видел того, как прекрасен мир. Воистину нет никакого рая на небе. Рай всегда был у нас внутри, и нас из него не выгоняли, это мы его прогнали из своих душ и сердец, увязнув в мелочных обидах и меркантильных ценностях. Но я его обрел. Мой рай зовут Оля, Олечка, Оленька, ее свет озарил меня и благословил, и это не может быть случайностью. Это мой шанс на прощение, мой шанс на искупление — и я не упущу его. Раньше мной руководил расчет и неудовлетворенные желания, а теперь любовь, и я не могу проиграть.
Я отправился прямиком в милицию. В другое время я бы сказал, что это полнейшая глупость, но сейчас я был уверен, что все будет хорошо. Выяснив, имя участкового, который мне нужен, я прошел в его кабинет. Он сидел в одиночестве и, когда я зашел удивленно посмотрел на меня и спросил, что мне нужно.
Как хорошо играет, как будто и не знает меня, подумал я.
— Я к вам по поводу смерти моей тетушки.
— Ааа, так это вы. А я не был уверен, что правильно узнал вас. Как раз недавно смотрел это дело, вы пришли сообщить, какую-то новую деталь или спросить о чем-то? Только боюсь, у меня и новостей то никаких нет.
— Да. Я хотел бы обсудить с вами, как бы сделать так, чтобы дело было тихо закрыто, и как я смог бы отблагодарить вас за это? — выдал я разом, роковую фразу.
Он смотрел на меня и медленно соображал. Потом, на его лице, как будто появилась какая-то мысль и всё прояснила. Он потрогал себя за подбородок и задумчиво стучал пальцами, затем посмотрел на меня недоверчиво. Он достал из стола дело и стал читать, временами он взглядывал на меня и удивленно открывал свой рот. Его фигура, как будто источала удивление и непонимание. Мне было непонятно его поведение.
Наконец, перестав читать, он отклонился на спинку, достал сигарету и стал курить.
— Надо же, Евгений Борисович, вот значит какой вы человек-то? А ведь я этой шибзанутой сначала не поверил. Даже высказал ей за то, что отвлекает меня от работы своими маньячными идеями. А вот оно, как на самом деле значит получается?
— Надо сказать, молодой человек, что дело вашей тетушки мне изначально не нравилось. Снотворное, следы ваших отпечатков на нем, я уж молчу про следы длительного и жестокого изнасилования на половых органах вашей тети.
— Но вот это то, как раз меня и отвело от мысли на вас. Ну вот, как вы могли насиловать ее длительное время так, чтобы она никуда не обратилась, никому не рассказала? Да и вообще, племянник и тетя: в убийство я бы еще мог поверить, но в то, что племянник может в течении длительного времени измываться над своей тетей, которая приютила его и помогала? Нет! Я в это не поверил.
— У нас были следы спермы, но я решил даже не
