Теперь инициатива была полностью в руках фельдшера. Она чуть навалилась на воспитательницу, отпустила ее запястье и запустила руки ей под юбку. Нина обмякла и всего через пару минут ее тело скрутила сладкая судорога. Пальцы выскользнули из жадно сжимавшегося влагалища фельдшера, и их губы разомкнулись.
Девушки улеглись на диване, все еще плотно прижимаясь друг к дружке, и тут же провалились в сон...
* * *
Он проснулся от глухого стука. Открыл глаза и обвел комнату сонным взглядом. Он попытался опереться на правый локоть, но резкая боль и гипсовая повязка напомнили ему о вчерашней битве. Он поморщился и, опираясь на левый локоть, сел на неудобной жесткой постели. Тряхнул головой и снова осмотрелся. Стены наполовину выкрашены кое-где облупившейся краской светло-голубого цвета. Потолок беленый, засиженный мухами. На окне белые шторы с большой дыркой и темно-коричневой заплаткой. Возле его постели также белая занавеска на ржавой струне. В изголовье низкая тумбочка с расставленными на ней какими-то пузырьками и странными предметами. Он взял один из предметов, и внимательно осмотрел его. Белая прозрачная трубочка, белый непрозрачный поршень, игла — скорее всего, приспособление служит для введения лекарств под кожу. Очень удобно. Куда удобнее, чем делать разрезы смоченным в растворе специальным кинжалом.
Он поднялся с постели. В углу возле занавески стоял сиротливо прислоненный к стене меч, а вот лука нигде не было видно. Впрочем, как и доспехов.
Глухой стук, разбудивший его, вероятно, доносился из-за окна. Он медленно подошел к нему и немного отодвинул штору. Какое странное место. Напротив окна, закрытого прозрачными камнями, непонятного происхождения, из земли торчали почти совсем голые, но все равно очень густые кусты. Он припомнил, как накануне в темноте пробирался через них.
Он вернулся на постель, шумно выдохнул, закрыл глаза и повернул голову к правому плечу. И раскрыл глаза. Из его горла вырвался глухой протяжный стон. И как он теперь вернется? О боги! Неужели ему придется навсегда остаться в этом странном непонятном мире? Из его глаз покатилась слеза.
Но долго жалеть себя ему не пришлось — за занавеской щелкнул замок.
Он вскочил с кушетки, легко подхватил меч и поднял его перед собой, прижавшись спиной к стене. Очень невыгодная позиция — свет от окна, пусть и неяркий, бросает его тень на занавеску, как на экран теневого театра, а значит, вошедший увидит его прежде, чем он увидит вошедшего.
Скрипнула дверь, легкие шаги, снова скрип двери и щелчок, от которого у него екнуло сердце. Еще легкие шаги, затихли, снова скрип, шелест, опять скрип, снова легкие шаги. Занавеска дернулась, и девушка вскрикнула, увидев его с мечом в руке.
Секундное замешательство, сомнение, но острие меча само собой уперлось в ложбинку под ее шеей:
— Кто ты и что ты здесь делаешь?
— Я... я фельдшер, а это мое рабочее место...
— Фельдшер? — он опустил меч.
— Младший медработник...
Его глаза округлились.
— Врач...
Он наморщил лоб и мотнул головой.
— Лекарь? — она посмотрела на него вопросительно, а он улыбнулся и кивнул.
— Значит, это ты меня перевязала?
Светлана кивнула и улыбнулась ему в ответ:
— Вот только вставать тебе пока нельзя.
— Почему это вдруг? — не понял парень.
— Ты потерял много крови...
— Это ерунда... — он вдруг тяжело вздохнул и опустился на стоявший у стены стул.
— Ты... расскажешь мне, кто это сделал?
Он посмотрел ей в глаза, и только сейчас Света увидела, что его радужки были желто-зелеными, а зрачки вертикальными, как у кошки. Парень кивнул:
— На наш отряд напали... их было много... наш Истинный Воин дрался с их предводителем и проиграл... он дал нам сигнал к атаке... мы успели сделать всего по одному выстрелу, как вдруг из армии противника вылетели эти твари... я даже не успел толком рассмотреть их... а потом — боль, кровь, темнота... и я
