столько напугало, сколько заинтриговало, хотя она и гнала от себя подобные мысли.
Тем временем рогатый посетитель вошел в Зал Совета, гулко цокая копытами по мраморным ... плитам.
Тарна гордо вскинула голову:
— Говори, нежеланный гость.
Существо улыбнулось и чуть склонило голову, приветствуя ее:
— Ты знаешь, зачем я здесь, Кайнариони. Мне и моим вассалам нужно попасть в Сад Богов.
— Я не могу пропустить тебя, Бог Смерти. Потому что твое восхождение будет означать гибель многих моих подданных. Я понимаю, что мы и сейчас стоим на пороге войны...
— В таком случае, терять тебе нечего, — чуть прикрыв глаза, прервал ее Господин. — Открой мне дверь в божественный сад. Война, которую начну я, в одночасье завершится мною же. А война, которую развяжут в Гуарране твои непокорные вассалы, может длиться годами, отнимая не десятки, не сотни, а тысячи жизней.
Тарна отвела взгляд. Разумеется, он прав. Его война страшна тем, что люди в ней всего лишь пешки — богам плевать на их жизни и здоровье. Но война развязанная людьми в сотни раз страшнее и разрушительнее.
«Что мне делать, Антанаэль?» — мысленно обратилась к мужу Кайнариони. — «Как решиться?»
Господин тяжело опустился на одну из каменных скамеек, что амфитеатром окружали центр Зала Совета и поднял голову к сводчатому потолку. Там с нежно-голубого неба в луче света спускалась обнаженная Кайнариони — маленькая, хрупкая девушка лет шестнадцати на вид с бледной кожей, золотистыми кудряшками и светло-серыми глазами. Представители разных рас тянули руки в надежде хотя бы прикоснуться к ней, но все было тщетно.
Он ухмыльнулся. Старинное пророчество давно сбылось. Стоявшая перед ним Кайнариони была уже мало похожа на хрупкое создание на фреске — ее бедра стали шире, груди налились и потяжелели, когда-то впалые щечки округлились и налились румянцем. Да, она мало напоминала того нескладного подростка, которым была тогда, но прошедшие с тех пор циклы не испортили ее, а, скорее, наоборот. В ее взгляде, кроме божественной отрешенности, теперь светились грусть, озабоченность, сомнения.
Господин соскользнул со скамейки на пол, встал на правое колено перед Кайнариони и взял ее за руку:
— Неужели ты не понимаешь? Все, что ты делала ранее, все к чему стремилась, вся твоя жизнь, были лишь для того, чтобы сделать возможным мое возвращение. И вот я здесь. Ты должна выполнить свое предназначение...
— Разве... это и есть... мое предназначение? — она часто заморгала, и на ее глазах выступили слезы.
Он кивнул.
— Я... поэтому... — она высвободила свою ладонь из его рук и отвернулась к окну. Ее плечи недвусмысленно дрогнули.
Значит, именно поэтому Кайнариони не должна была выходить замуж! Именно ради этого момента! Но почему старухи Варлы не предупредили ее об этом? Они ведь должны были знать ее судьбу от начала и до самого конца...
Господин легонько сжал ее плечи:
— Не надо плакать, милая... — ему это было странно. Он уже очень давно не говорил ничего подобного. Его наложницы часто плакали при нем, но никого из них ему не хотелось утешать. А сейчас...
Когда он убивал Истинного Воина, он увидел в его глазах нечто, что теперь заставляло его смотреть на Тарну совсем иначе, чем это положено в подобной ситуации. По правде сказать, по дороге сюда он уговаривал себя, что она лишь инструмент, засов, преграда, за которой находится дверь в Сад Богов. Но все равно, глядя на нее, он видел не это, а красивую и желанную женщину. Он склонился к ее щеке и легко скользнул по ней губами.
— Что с... Антанаэлем? — с тяжелым вздохом спросила Кайнариони.
Господин отстранился от нее и не ответил. Почему-то ему казалось, что если он сейчас произнесет это, он не сможет получить то, за чем пришел. А еще ему почему-то совсем не хотелось получать это силой. Разумеется, нигде нет четких указаний, как именно все должно произойти, и, идя сюда, он был готов сломить
